— Да, и главное — это оказалось как нельзя кстати. Здорово придумано. Ты просто молодец.
— Я? Но это же твоя идея!
— Ну и что? Подать идею легче легкого. А вот воплотить претворить ее в жизнь… — Мокрой тряпкой Модести удалила последние следы камуфляжа и сказала: — Так, ну теперь посмотрим, что тут у нас.
Вилли надел перчатки, потом приподнял картину и прислонил ее к стене.
«Праздник в лесу» являл собой изображение изящных мужчин и женщин в красивых нарядах. Они весело пировали на лесной поляне.
— Если бы кто-нибудь сегодня удумал создать такой шедевр, — задумчиво протянул Вилли, — то ему разве что нашлось бы место на конфетной коробке.
— Тебе не нравится? — удивленно спросила Модести.
— Нет, с картиной полный порядок. Просто и сюжет, и стиль несколько устарели. Но этот парень Ватто, конечно, дело свое знал. Погляди, Принцесса, какие цвета, как он ловко ими работает…
— Да… — На какое-то время Модести погрузилась в созерцание картины, потом сказала: — Он добивается эффекта… — Потом осеклась и добавила: — Даже не знаю, как…
— Переливчато-перламутровый колорит, — изрек Вилли. Модести рассмеялась.
— Опять ты читаешь искусствоведческие работы, — заметила она, зная привычку Вилли время от времени удивлять ее необычным словом или словосочетанием.
— Я много получаю от чтения статей музыкальных критиков, — признался Вилли и, ухмыльнувшись, добавил: — Ребята косят наповал.
— Как прикажешь тебя понимать?
Вилли прикрыл глаза, сосредоточился и забубнил:
— В этом маленьком шедевре пассажи производят впечатление светонепроницаемых герметических оболочек, а лаконичные интерлюдии придают ему переливчато-перламутровый колорит… Сказать, что исполнение этого произведения требует немалой степени отточенной виртуозности, было бы жалкой литотой.
— Ну уж, Вилли, ты хватил через край. Литота — это, пожалуй, слишком!
Вилли открыл глаза.
— Честное слово, Принцесса. Я посмотрел это слово в словаре. Литота — это или оборот, обратный гиперболе, то бишь преуменьшение, или замена одного выражения равнозначным, но в отрицательной форме, или и то и другое вместе. Например, сказать: «Джон Далл — не бедняк» — это как раз литота… Почитай музыкальных критиков. Это просто фантастика.
— Как-нибудь почитаю. Кстати, о фантастике, этот твой «Полонез» в ванной — вот уж настоящий шедевр.
— А, значит, ты открыла герленовский набор?
— Да. Запись просто потрясающая, Вилли. Уж не знаю, сколько ты потратил на это времени, но результат получился сногсшибательным.
Вилли польщенно улыбнулся, подошел к старинному буфету в углу, открыл бутылку красного вина и разлил его в два бокала.
У древней печки стояло два старых кресла. Вилли чуть придвинул их друг к другу, потом взял бокалы и протянул один Модести. Они сидели, потягивая вино и поглядывая на картину, наслаждаясь минутами отдыха после напряженной работы.
— Ты не звонил Венгу насчет Люсиль? — вдруг спросила Модести.
— Угу. Звонил. Все в порядке, Принцесса. Он посадил ее на самолет, потом, в тот же вечер, позвонил в школу, чтобы узнать, как она долетела, и встретили ли ее в Танжере.
— Никаких проблем у нее не возникло?
— Если верить Венгу, она была не очень-то довольна, что ни ты, ни я не пришли ее проводить.
— Он разве не сказал, что мы через несколько дней прилетим ее повидать?
— Сказал, но она все равно насупилась.
— Ничего, переживет, — сказала Модести, пожимая плечами.
— По-моему, она не очень горевала, что нас там не было, просто подвернулся хороший случай немного поактерствовать.
Вилли встал, расстелил на столе одеяло. Потом положил картину лицевой частью вниз. Подрамник был дубовый, с одной поперечиной и крепился к раме металлическими уголками поверх резиновых пластин. Вилли разложил на столе свою сумку с инструментами. Он отвинтил уголки и вытащил подрамник из резной раззолоченной рамы.
— Ты можешь вытащить холст так, чтобы не повредить печать? — осведомилась Модести.
— Еще бы, Принцесса. — Вилли взял небольшую, похожую на вилку фомку и начал отдирать первую из многочисленных скрепок, удерживавших холст.
Так, в молчании и в трудах, Модести и Вилли провели четверть часа.
— Вилли, — нарушила тишину Модести. — Все никак не могла выбрать момент — хочу сказать тебе, что в Бейруте возник Майк Дельгадо.
Вилли покосился на нее, затем продолжил отдирание скрепок.
— Возник? — повторил он. — Как же у него это получилось?
— По его словам, он случайно оказался в тех же краях, что и я.
Вилли отделил верхний ряд скрепок.
— Дельгадо оказался там как раз в тот момент, когда ты проигралась в пух… Что ж, это даже хорошо. Он растрезвонит это по всему белому свету.
— Это уже попало в кое-какие газеты, — заметила Модести. — Я обещала увидеться с ним в Лиссабоне. Может, имеет смысл поддержать знакомство?
Вилли задумался, почесывая подбородок рукояткой фомки.
— У Дельгадо тут могут быть свои планы, — сказал он наконец. — Может, это не то, что нас интересует, но… Короче, не надо его разочаровывать.
— Ты хочешь сказать, что если он прибудет в Лиссабон, то исключительно потому, что у него есть свои профессиональные виды на меня? — спросила Модести. Она встала и подошла к Вилли, который снова склонился над холстом.
— Ну да. Ты же знаешь его как облупленного. Принцесса. Она улыбнулась и, постучав Вилли пальцем по плечу, заметила: