Стянул с её шеи шарфик и спрятал под тканью оружие. Спрятать от посторонних глаз окровавленный нож самое верное решение.
Оскар внимательно посмотрел на девушку, в тёмных глазках плескался испуг, полная безнадёжность и острота, а ещё желание жить. Она спешила надышаться, словно чувствовала, что эти мгновения могут стать для нее последними. Зря он подошёл так близко, потому что аура этой девушки непонятным образом пробиралась в самые потайные уголки его души. Она трепетала, сжималась, но Оскар не чувствовал в ней жертву. Не многие отважились бы так смело смотреть в глаза тому, кто только что, не моргнув, убил двоих людей. Хотя не каждая девушка отважилась бы пойти за подозрительными типами в тёмный переулок.
Оторвавшись от созерцания глубины её глаз, Север решительно развернулся и растворился в вечерних сумерках.
4.
Самое страшное одиночество, это когда даже не хочется плакать. Когда даже не хочется, чтобы тебя жалели. Когда понимаешь — есть ты, и есть мир. И этот мир не с тобой. Ты — одна. Ты — воплощение одиночества. Сердце Лауры трепетало: то ли от пережитых волнений, то ли от переизбытка мыслей. Она обхватила согнутые колени руками, прислонилась головой к окну и молча смотрела на рассвет. Он был прекрасен.
Она так и не смогла уснуть этой ночью. Всё дело в том неистовом жаре, который зародился в глубинах её сознания и никак не получалось от него избавиться.
Так бывает. Очень редко, но все-таки бывает. Однажды твои глаза встречаются с глазами незнакомца, и ты вдруг понимаешь, что этот человек мог бы стать твоим. Странно, но на девушку произвели впечатление зелёные глаза незнакомца. Этот сумасшедший взгляд преследовал её, смертоносный водоворот неистовства, страсть воды и огня, невообразимое поглощающее пламя.
Девушка думала, кем может быть этот человек и эта тайна привлекала её. Лаура никогда не влюблялась, подобное чувство обходило её стороной, а потому столь невероятно было осознавать этот тёплый трепет в груди. Это же надо: из стольких тысяч человек ей понравился именно этот. Наверняка он какой-то бандит…
Он так двигался, так смотрел на противников… его волосы так вздрагивали, когда его движения бывали быстрыми; лицо у него одновременно мягкое, нежное и в тоже время жёсткое, холодное. В этой красоте сквозила великая сила. Она грозилась парализовать Лауру и удерживала её с внушительной силой.
Сбросив чары, Лаура попыталась втянуться в обычный ритм жизни. Сходила в душ, переоделась, сварила кофе, сделала бутерброды. Нет никакого смысла таять от мимолётного взгляда незнакомца, пусть даже такого.
С энтузиазмом Лаура принялась за изучение конспектов. На это ушло несколько часов, а потом она решила наведаться к соседке. Вышла из квартиры и начала спускаться по лестнице, но у дверей Стефании что-то встревожило девушку. В квартире кто-то был. Там падала мебель и о чём-то переговаривались грубые мужские голоса. Они что-то искали и Лаура срочно позвонила подруге, чтобы предупредить её об опасности.
Лаура не успела спрятать телефон, когда из квартиры показался мужчина. Мгновение они смотрели друг на друга, а потом девушка метнулась вверх по лестнице, но укрыться в своей квартире она не успела.
— Стой, любопытная. — прошипел ей на ухо захватчик.
— Отпусти меня.
— Прокатимся к боссу, дорогуша. — с этим словами девушку вывели из подъезда и посадили в чёрный джип.
Лаура проявила благоразумие, не став злить похитителя и сопротивляться, но она воспользовалась шансом и стала шарить внутри машины, открывая бардачок и внимательно ища хотя бы случайно оставленный телефон.
Глупо.
Конечно же, такой удачи в этот день выпасть не могло.
Машина тронулась.
Они везли её недолго, но явно превышали допустимую скорость. Плечо отозвалось адской болью, когда девушку выволокли наружу и потащили на территорию какого-то заброшенного склада. Они поднялись на второй этаж по кривой лестнице, а потом перед ней открыли дверь, и втолкнули в огромное помещение. В углу с заплаканными глазами сидела Стефания. Лаура с сожалением поняла, что опоздала.
Их усадили напротив друг друга.
— Прости меня. — сквозь слёзы Стефания силком разжимала губы. — Это всё моя вина, ты не должна была пострадать.
— Не извиняйся за них.
Страх ранит глубже, чем меч. Усталость непролитой влагой застилает изображение мира, но Лаура отгоняет непрошеные слёзы.