— Не поняла, — тянет она задумчиво. — Может объяснишь, что ты имеешь в виду.
За нашими спинами открывается дверь и на улицу выходит Марко.
Сара оборачивается на звук мужских шагов: — Надеюсь, это не помою душу, — едко произносит, глядя мне в глаза. Затем вскакивает с места, и еле удерживая равновесие на своих высоченных туфлях, хватается рукой за спинку кресла.
Марко тормозит в шаге от нас. Удивленно переводя с вой взгляд с Сары на меня и обратно.
— Любимый, — демонстративно, во всеуслышание зову мужчину. — Тут Сара ждет от тебя объяснений относительно нашей свадьбы, — медленно встаю и подхожу к ним. — Ты ничего нам не хочешь объяснить?
— Вам? — Искренне удивляется он.
— Да. Нам, — нагло забрасываю руку на плечо девушки. Будто бы мы давние подруги. — Мне и Саре, — произношу с максимально натянутой улыбкой. — Нас очень интересует эта информация.
В этом момент девушка словно онемела. Хлопая своими огромными глазами, она то и дело стреляла взглядом то на меня, то на Люцифера.
— Хочу, — кивает мужчина. — Но только тебе. И не объяснять, а показать, — берет меня за руку и притягивает к себе. — Извини Сара. Мы оставим тебя одну.
Под презрительные взгляды девушки, Марко обнимая уводит, меня в дом. Поднявшись на третий этаж и миновав два коридора, мы оказываемся в комнате, больше похожей на выставочный зал. Здесь все стены увешаны грамотами. На полочках стоят различные кубки и висят медали. Справа от нас стоит огромный шкаф весь заваленный книгами. Кровать у окна и письменный стол напротив.
— О Боги! Это все чье? — Перебираю пальцами жёлтые кружочки. На одном из них замечаю надпись: «Снайперский рубеж».
— Мое, — скромно отвечает мужчина.
— Ого… Я бы никогда не подумала, что ты принимал участие в таком количестве разных…
— Конкурсов и соревнований, — дергает плечами.
— Да, — говорю с придыханием. — Ты всегда был первым?
— Нет. Иногда вторым, — горько улыбается. — Как говорит отец: «мог бы и лучше», — с этой фразой в глазах появляется горечь обиды. Видимо его всегда критиковали в детстве. Именно поэтому у него настолько холодные отношения с отцом.
— Куда уж лучше, — беру в руки увесистый кубок и смахнув с него пыль ставлю обратно.
— Мы сегодня здесь переночуем, — он отодвигает в сторону белоснежную занавеску и открывает балконную дверь. — Ты пока располагайся, а я выйду покурить.
Мне невыносимо о мысли, что у него внутри болит детская обида. В груди начинает неприятно ныть. Словно это я виновата в его внутреннем конфликте с родителем. Не зная, какие слова правильно говорить в данной ситуации, иду следом за ним на балкон.
— Марко… — смотрю на его напряженную спину. — У нас всех есть детские обиды…
— У меня их нет, — он разворачивается и упирается решительным взглядом в мое лицо. — Ни обид. Ни комплексов, — глубоко затягивается ментоловым дымом.
— Отрицание — это не решение проблемы, — говорю расстроенно. — А всего лишь замалчивание ее.
— Я не нуждаюсь в твоём психоанализе, — рявкает в ответ. — Если мне когда-нибудь понадобиться помощь, то я обращусь к специалисту, а не к тебе.
— Черт… — протяжно стону. — Как с тобой сложно, Марко…
— Со мной? — Хмуриться Люцифер и тушит окурок в пепельнице.
— Ну не со мной же, — тихо отвечаю и прислоняюсь виском к дверному косяку.
— Иди сюда, — его хриплый голос ломается и начинает звучать так проникновенно, что я буквально сдаюсь и ныряю в его объятия.
Вбираю в себя запах сигаретного дыма, вперемешку с мужским парфюмом. Слезы неконтролируемо подступают к моим глазам. Я не могу понять, это слезы счастья или усталости. Пытаюсь сдерживать их изо всех сил и давлю в себе судорожный всхлип.
— Ты то чего? — Марко успокаивающе гладит мою спину.
— И сама не знаю, — жалостливо шмыгаю носом.
Губы мужчины находят мои. Он нежно скользит ими по коже. Царапая щечку своей колкой щетиной. А затем захватывает в сладкий плен мои губы и язык. Мужчина дразнит и зацеловывает меня. Неожиданно для себя я оказываюсь развернутой и прижатой животом к бетонной балюстраде.
— Прогнись в спинке, — возбужденно хрипит мне на ухо Люцифер. — Вот так, — рукой заставляет выгнуться меня в пояснице. Стягивает с плеча платье, откидывает волосы в сторону и целует в оголенную лопатку. Я до онемения в пальцах стискиваю перила.
— Марко… Мне страшно, — иступлено шепчу, испуганно глядя вниз. — Нас могут увидеть.
— Нет, — покрывая поцелуями шею, он задирает платье вверх. — Этот балкон выходит на противоположную сторону. Внизу густой сад. За ним нас попросту не видно.