Я проскальзываю в кабинет, сажусь на стул и протягиваю мужчине зажатую в пальцах историю болезни.
— Хорошо, Глеб. Я изучила историю болезни Виктории Викторовны. И хотела бы у вас узнать более подробно всё. Во время моей медицинской практики за границей я сталкивалась с разными случаями. Хоть у меня и нету более глубокого образования, но я во многом разбираюсь. Но хотелось бы знать именно про эту пациентку, её случай, какие шансы...
Чувствую, как мужчина напрягается и изучает моё лицо. Я же делаю вид, что это всего лишь профессиональный интерес. Не стоит ему знать, что там всё далеко не так. Мой интерес намного глубже.
Несколько минут Горский изучает меня, а потом, не увидев в моём лице ничего подозрительного, начинает говорить.
— Шансы, как я уже и говорил, есть. И они не маленькие. Но опять же – всё будет зависеть от исхода сегодняшней операции и от желания жить самой пациентки. Стадия вторая, но как можно скорее нужно провести операцию. Всё же опухоль в головном мозге, но нам повезло – она операбельна. Тем не менее вы, если изучали всё, должны понимать, насколько всё сложно.
Я киваю. Это действительно так. Опухоль в головном мозге довольно непредсказуемая вещь. Опухоль сама по себе явление малоприятное. А если она находится в голове, то итоги могут быть непредсказуемы даже при благоприятном прогнозе. В частности, опухоль Свободиной давит на зрительный нерв, и это нисколько не облегчает серьёзность ситуации.
— Но шансы есть, и они довольно неплохие. Главное – верить, что всё будет хорошо, — я вновь киваю, а мужчина делает паузу и потом вновь продолжает: — Я так понимаю, вы уже настроились.
— Да, я всё изучила и настроилась. Уверена, операция пройдёт хорошо. Всё же не зря я слышала, что вы лучший хирург города.
— Я польщён. Благодарю, Соня! — потом его взгляд падает на часы, и я тоже смотрю на время.
До операции осталось всего несколько часов, и стоит начать всё готовить. Поэтому, закончив разговор, я пошла заниматься своими обязанностями: а точнее, подготовить всё оборудование и самой подготовиться.
В голове крутятся мысли сумбурно. И я молю бога, чтобы всё прошло хорошо, и Виктория Викторовна выздоровела. Сейчас все разногласия и общее, так сказать, прошлое отходят на второй план, и главным остаётся стремление сохранить жизнь во что бы то ни стало.
Надев стерильную одежду, шапочку и перчатки, предварительно обработав руки, я глубоко вдыхаю и чуть слышно выдыхаю. Подхожу к операционному блоку, где будет проходить сама операция, и вхожу внутрь. Рядом со мной Горский, и, кажется, он видит моё волнение.
— Соня, с вами всё хорошо?
Я в ответ лишь молча киваю, смотря на операционный стол, где лежит женщина в возрасте. Бледная, щёки впалые – видно, как ей тяжело даётся борьба с этой болезнью. Мне становится её жаль.
Я и до этого ощущала страх, беспокойство, но сейчас я чувствую это намного острее, чем прежде.
С этой женщиной меня многое связывает. Одно только то, что она мать Егора и бабушка Полины.
Егор.
Эта мысль вдруг яркой вспышкой бьёт меня в солнечное сплетение, и я понимаю, что, возможно, сегодня я увижу его. Потому что он не может пропустить операцию своей родной матери. Но возле операционного блока я его не видела, когда шла сюда. Значит, он приедет чуть позже. Не может не приехать.
И, возможно, я его увижу. Увижу впервые за пять лет разлуки.
Глава 8
Соня
Делаю глубокий вдох и правой рукой тянусь к голове, чтобы снять операционную шапочку. Мои темные пушистые, слегка волнистые волосы рассыпаются по спине. Около висков слегка влажно – нужно принять освежающий душ, чтобы привести себя в порядок. Операция была слишком тяжелой.
Выдыхаю. Дрожащей рукой провожу по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. И толкаю дверь из операционной, выходя из нее.
Поднимаю голову вверх и тут же застываю, не смея пошевелиться и сказать хоть слово.
Мои глаза вспыхивают, а сердце замирает, когда я вижу стоящего в нескольких шагах от меня человека. Дыхание сбивается, а по всему телу проходит ток – так было всегда, стоило только ему находиться совсем поблизости от меня.
Егор.
Сердце барабанит с удвоенной силой. Внутри всё сжимается.
Я не ожидала... Я не думала...
Егор меня не видит, и сейчас я могу не таясь рассмотреть его. Увидеть совсем близко. Насколько он изменился за всё то время, пока мы не виделись.
Долгие пять лет я не могла его увидеть настолько близко от себя, как сейчас. Лишь иногда тайком просматривала его гонки, где он как и всегда занимал первые места. Это не изменилось и после нашего расстования.
Волосы стали длиннее, не такими, какими я запомнила и полюбила их – короткими и колючими. На скулах и подбородке отросшая щетина, которая ещё больше придаёт ему мужества. Ткань чёрной футболки облепила каждый его мускул, где виднеются вздутые вены, к которым так и хочется прикоснуться.