Нас разделяет несколько метров, но кажется, что воздуха катастрофически не хватает, ещё чуть-чуть и я начну задыхаться. Алексей молчит и смотрит на меня собираясь с мыслями. Я чувствую, что он вот-вот что-то скажет и напряжение только усиливается. Тело словно впало в оцепенение, направив всю кровь к голове, отчего в висках неприятно зашумело.
- Жанна не просто так оспаривает завещание, - голос мужчины непривычно тихий, отчего я перестаю дышать. – У неё есть сын.
Алексей замолчал, выжидающе уставившись на меня, словно я могла прочитать его мысли и понять, что он этим хотел сказать.
- Так, и? – не выдержала я, потому что не понимаю, что всё это значит.
- Она утверждает, что это сын Андрея, твоего отца.
- Что? – из моей груди вырвался нервный смешок. Но мне было совершенно не до смеха.
Лицо Алексея приобретает слишком серьёзное выражение и становится очевидно, что он не шутит. Сердце щемит, и я рефлекторно кладу ладонь на грудь, где пульс уже превысил допустимую отметку. Болезненный ком подступает к горлу, отчего я не могу нормально вдохнуть, начиная задыхаться.
- Лика, - Алексей одним движением сокращает расстояние и взяв меня под локоть, усаживает на стул. – Дыши.
Перед лицом возникает стакан с водой, но он не в силах потушить пожар, что разрывает меня на части изнутри. Обида, злость, усталость - всё, что копилось во мне столько времени, наконец нашло выход. Морально опустошенная, я не могу понять, какой должна быть трезвая реакция на услышанное, поскольку я не знаю, что теперь мне сказать.
Я изо всех сил сдерживаю подступающие слезы, не желая выпускать наружу истерику, которая может выйти из-под контроля. А терять контроль рядом с Красновым я не могу себе позволить. Стоит только дать слабину, и я скажу лишнего, а это приведет к необратимым последствиям. Наконец собрав последние силы, делаю вздох, принимая стакан с водой.
Жадно пью воду, которая поступает в желудок быстрее, чем должна, отчего начинаю кашлять.
Какая я жалкая…. Чуть не выкашляв лёгкие, поднимаю взгляд, натыкаясь на серые глаза, смотрящие с неприкрытой нежностью. Если бы можно было утонуть в этом взгляде, я бы нырнула, захлебнулась в этой глубине, лишь бы забыться и не чувствовать себя такой жалкой.
- Лика, послушай, - Лёша берет в плен мою ладонь, мягко поглаживая запястье, вводя меня в транс. – Отцовство Андрея ещё не установлено. Её слова лишь пустой звук без доказательств.
Я слушаю тихий голос мужчины, который проникает сквозь меня, отзываясь дрожью в глубинах тела. Странно, но я хочу, чтобы он всегда на меня так смотрел, и разговаривал на полутоне, чтобы только я была достойна слышать его тембр.
- Ты не должна верить сплетням и слухам. Всегда обдумывай услышанное.
Я прислушиваюсь к себе в поисках ненависти к отцу, но там лишь тоска, грусть и обида. Я не могу его ненавидеть. Цепляясь за воспоминания, не нахожу причин ненавидеть отца. Он был прекрасным отцом, возможно не идеальным мужем, но не мне его судить. Я его дочь, и я всегда буду его любить, каким бы человеком он не был.
Обидно за маму. Знала ли она о его изменах? Вспоминаю последние дни нашей жизни, когда мы все были вместе и кажется, что счастливее них никого не было. Мама часто улыбалась, а отец дарил ей цветы, и я бы никогда не допустила мысль, что у него может появиться другая женщина. Но если окажется, что у меня есть брат, я смогу это принять. Ребёнок не в чем не виноват.
Как же, мать твою, мне сейчас обидно, что Краснов столько времени знал обо всём и молчал. И первое, что приходит в голову – он струсил. Не нашел в себе смелости сообщить мне такие новости. И я тоже хороша, доверяла Аккерману, который сто процентов был в сговоре с Красновым, если столько времени они утаивали от меня столько всего важного. Чёрт!
- Почему ты мне не сказал раньше? – я в упор смотрю на него.
Мужчина опускает голову, и я даже не могу представить, о чем он думает в этот момент. Хотелось бы мне залезть в его черепную коробку и понять его. Понять его поступки, его мысли, понять его всего.
- Ты должен был мне сказать, - я чувствую, как болезненный ком сжимает мое горло, и я с усилием сглатываю, чтобы не задохнуться от боли. – Это касается моей семьи. Ты хоть представляешь, что я сейчас чувствую?