- Рада за тебя, - я хлопаю его по плечу.
Я улыбаюсь, но выходит как-то коряво, потому что невольно думаю об Артёме. Я так и не решилась ему сказать, что поторопилась с замужеством и с каждым днём закапывала себя всё глубже в яму самобичевания. Наши с ним разговоры не приносят ничего хорошего ни для меня, ни для него. Я каждый раз убеждаюсь всё больше, что я самая настоящая тварь, недостойная его чувств. Чем дольше я тяну время, не решаясь разорвать наши отношения, тем больнее я ему сделаю. Но расстаться по телефону будет слишком неправильно. Он не достоин такого отношения. Я дала себе слово, что как только улажу дела в Москве, то вернусь в Лондон и поговорю с женихом. И с его родителями. Не хочу, чтобы наше расставание осталось горьким осадком в жизни каждого.
- А по глазам так не скажешь, - Слава с прищуром заглядывает мне в глаза. – Неужто все эти годы ты тайно была влюблена и сейчас пытаешься скрыть разочарование, что я женился?
- Я не теряю надежды, что могу стать второй женой, - я эмоционально играю бровями и мы оба смеемся.
Наш смех тает под пристальным взглядом Алексея, который приблизился к нам и протянул руку Славе. Они взглянули друг другу в глаза и от меня не скрылось напряжение, которое повисло в воздухе. Они словно общались на ментальном уровне и их взгляды говорили больше, чем слова.
Я неотрывно смотрела на мужчину, и он перехватил мой взгляд, удерживая его, не позволяя мне опустить глаза. Я словно падала в обрыв под натиском этих серых глаз.
Мы не виделись с Алексеем всю неделю, но он звонил каждый вечер, чтобы узнать, как обстоят дела в компании. Мы разговаривали только о делах, но я хотела верить, что это лишь предлог, чтобы услышать мой голос. Уверена, Аккерман ему всё докладывал более развернуто, чем рассказывала я. Но не смотря на серьёзность наших бесед, я была рада, что он звонил.
Алексей был вынужден заняться своим собственным бизнесом. В ресторане начались проблемы с поставками продуктов, а в бар то и дело начали незапланированно приезжать различные проверки. Алексей не сомневался, что это дело рук Жанны, но доказать её причастность было невозможно.
Во время нашего последнего созвона, я поймала себя на том, что соскучилась по нему. Поэтому, когда в пятницу он забрал меня с работы, я всеми силами старалась не кинуться к нему в объятия и как ненормальная вдыхала аромат его парфюма, стоило ему только приблизиться чуть ближе. Я впитывала каждый его взгляд, ловила каждое движение рук.
К моему удивлению, он держался на расстоянии, и даже не предпринимал попытки лишний раз дотронуться до меня. Буквально недавно я сама шарахалась от него, а теперь он держит дистанцию. Его выдержке стоит позавидовать.
- Рад, что ты приехал, - Алексей переводит взгляд на Славу. – Есть что обсудить.
Слава кивает и закинув руку мне на плечо мы двигаемся в сторону дома.
Двигаясь по дорожке к дому, я всем телом ощущаю взгляд Краснова, прикованный к моей спине. Он словно прожигает меня на сквозь. Жар расползается по телу, и я чувствую, как кожа начинает гореть, распространяя пожар по шее и лицу. Неловкости добавляет рука Славы, устроившаяся на моих плечах.
Когда приехал Константин Князев, мужчины скрылись в кабинете, оставив меня хозяйничать на кухне. К моему удивлению, дверь кабинета осталась открыта и до меня долетали обрывки разговора. Я улыбнулась, от осознания, что Краснов не пытается от меня что-нибудь намеренно скрыть, предоставляя мне право присоединиться к мужскому разговору, но я не торопилась разрушать ощущение покоя. Я слишком сильно устала от навалившихся проблем, что впервые хочу просто отдохнуть, не забивая голову в законный выходной день, поэтому не прислушивалась к разговору.
- Вот это встреча, - низкий мужской голос, раздавшийся из-за спины, заставляя меня вздрогнуть.
Обернувшись, попадаю в плен карих глаз, в которых плясал огонь, словно у чертика.
- Здравствуйте, - поздоровалась, пытаясь вспомнить, как же зовут мужчину.
Последний и единственный раз я видела мужчину на праздновании Нового года, в этом же доме, почти шесть лет назад и тогда он пугал меня одним своим видом. И не удивительно почему. Он был огромным, словно не вылезал из тренажерного зала. Не мужик, а ходячие мышцы. Он мог бы вырубить меня одним мизинцем.