Мы мчимся по шоссе в полной тишине и меня это напрягает. Мужчина так и не обмолвился со мной ни словом. Поведение мужчины пугает меня, потому что я не понимаю, что послужило причиной такого плохого настроения.
- Что случилось? – спрашиваю, когда уже не могу выдержать напряженное молчание.
Алексей кивает в сторону заднего сидения, и я оборачиваюсь, замечая внушительного размера белую папку, на которой крупными буквами написано «Дело №». Внутренние органы стягивает в узел от догадки. Горечь подступает к горлу, и я болезненно сглатываю, сдерживая приступ тошноты. Это не просто папка с документами. Это связано с моими родителями. И настроение Алексея не предвещает никаких хороших новостей.
- Что это? – дрожащим голосом спрашиваю, не сводя глаз с папки, чтобы убедиться, что я не ошибаюсь.
- Это материалы, которые необходимо передать следователю. Я хотел, чтобы ты была в курсе. Сегодня пришли результаты экспертизы авто, - Алексей с силой ударяет по рулю отчего я вздрагиваю, - Если бы ты знала, как мне тяжело держать себя в руках.
Брови на лице мужчины сходятся на переносице. Губы превращаются в тонкую линию. А я сижу в ожидании страшной правды, ощущая, как тело покрылось мурашками, а сердце зашлось в бешенном темпе.
- Это не был несчастный случай, - метал сочится в его голосе и мне впервые страшно. Страшно видеть Алексея в таком состоянии. Я понимаю, что он выходит из себя, замечая, как белеют костяшки на его пальцах, сжимающих руль. Он превращается в грозную бурю, которая может уничтожить всё вокруг, в том числе и меня.
Стрелка спидометра переваливает за максимально разрешенную скорость, и я должна успокоить мужчину, пока мы сами не попали в аварию.
Дрожащей ладонью тянусь к нему, дотрагиваясь да кожи руки, и его словно ударяет током.
- Лёша, мне страшно, - дрожащим голосом выдавливаю из себя.
Холодные глаза обжигают, но он все-таки сбавляет скорость. Эмоции калейдоскопом меняются на его лице и в конечном итоге он шумно выдыхает. Но я всё равно не могу расслабиться, чувствуя всем телом папку, лежащую позади, словно она живая и пристально смотрит мне в спину.
Я знала, что однажды узнаю правду и думала, что буду готова к любому исходу. Но где-то глубоко внутри себя, в глубинах своего сознания, я хотела верить, что родители стали жертвами несчастного случая, чтобы не терзать себя мыслями об убийце. Если это не было нечастным случаем, то за всем этим кто-то стоит, и он преследовал определённые цели. Достиг ли он их?
Я зажмурила глаза, стараясь успокоить бешенный ритм сердца, но все тщетно.
Алексей помогает мне выбраться из машины и взяв за руку ведет к дому.
Я чувствую его горячую ладонь, которая сжимает мои ледяные пальцы. Перед глазами его широкая спина, которая закрывает обзор, словно скала, загораживающая меня от всего мира. Странное волнение захватывает мою грудь. Я не могу понять, что со мной происходит, но внутри всё словно вскипает от переполняемых эмоций. Может пора обратиться к психотерапевту?
Мы проходим в квартиру и направляемся в гостиную. Мужчина скидывает пиджак и пристально смотрит на меня, оценивая мое состояние.
- Не томи, рассказывай, - говорю и обхватываю себя руками, ощущая холод.
Краснов падает в кресло, сжимая пальцами переносицу.
- Мне потребовалось очень много времени, чтобы уговорить возбудить дело. И ещё больше времени, чтобы организовать расследование, о котором никто не узнает. Я боялся, что если информация о расследовании всплывет, то причастные к гибели твоих родителей, могут предпринять действия. Лика, мне очень жаль, - он поднимает на меня глаза, и я вижу боль в его взгляде. – Но смерть твоих родителей, это тщательно спланированное убийство.
Убийство. Выстрелом врезается в мою голову. За эти годы я успела смириться с их смертью, но как теперь жить, если я точно знаю, что их убили.
Я делаю шаг в сторону дивана, но ноги не слушаются, и я чуть не падаю, успевая руками облокотиться о поручень.
Мужчина подрывается чтобы помочь мне, но я успеваю остановить его, подняв ладонь.
- Всё в порядке, я сама, - говорю, а голос дрожит.
Сердце отбивает бешеный ритм, разгоняя кровь в теле, отчего виски горят огнём и разум застилает пелена.
Я сажусь на край дивана в попытках упорядочить хаос, который разрывает мою голову. Моя семья была самой обычной, и я не понимаю, кому и зачем понадобилось её разрушать таким ужасным способом. Меня сделали сиротой в шестнадцать лет, разрушив мой идеальный мир, который я не смогу никогда собрать заново. И даже сейчас, когда прошло столько лет, я до сих пор получаю удары под дых. Сначала я узнаю об изменах отца и внебрачного сына, а затем на меня обрушивается правда о смерти родителей. Я словно застряла в болоте и всё сильнее тону в нём, погружаясь в тайны прошлого.