- Кто это сделал? – смотрю Краснову прямо в лицо.
По его взгляду понимаю, что у него уже есть подозреваемые.
- Это будет выяснять следователь, - говорит спокойно.
Не хочет мне говорить. Уверена, что он не хочет выносить поспешных выводов и срывать всех собак до того, как не будет уверен. Так в стиле Краснова. Я бы даже закатила глаза, но меня начинает брать в свой плен злость. Я злюсь на убийцу, который лишил меня семьи, я злюсь на Краснова, за то, что он не хочет сказать мне о своих подозреваемых, и я злюсь на себя. Я злюсь на свою трусливость. Я не должна была уезжать в Лондон и обрывать связь с близкими мне людьми. Сбежав от всех проблем, я надеялась, что мне больше никогда не придется разбираться со своей жизнью, но это было глупо. Нужно было сразу всё решить. Не тратить столько лет на самообман.
Глава 20
Мы долго сидим в тишине, каждый в своих мыслях, но Краснов разрывает молчание.
- Почему в тот день ты не поехала с родителями? – вроде бы простой вопрос, но от моего ответа будет многое зависеть.
- Я не помню куда именно собирались родители, - это была правда. Пытаясь вспомнить в деталях тот день, я лишь натыкаюсь на какие-то несвязные обрывки. – Они торопились, папа суетился.
Я снова возвращаюсь в тот день, когда видела их в последний раз. Никто тогда даже не думал, что это наши последние минуты вместе. Если бы отец тогда знал, что больше не вернется домой, уверена, он бы сказал мне что-нибудь, как напутствие. Но всё было как обычно.
Горло сдавливает от боли. И я готова пустить слезу, но смаргиваю нахлынувшую влагу, запихивая свою скорбь глубоко под ребра.
- Почему ты спрашиваешь? – я хочу понять ход его мыслей.
- Я допускаю мысль, что в той аварии должно было погибнуть трое человек. Понимаешь к чему я?
Я опускаю взгляд, рассматривая ворсинки ковра. Не хочу даже думать об этом.
- Расскажи подробнее про экспертизу, - не поднимая головы, спрашиваю.
- Изначально всё списали на несчастный случай, не справился с управлением, машину занесло на дороге, и машина на скорости влетела в отбойник. Повреждения авто были такими сильными, что никто даже ковыряться в ней не стал. Но всё намного сложнее. Эксперты установили, что у машины отказали тормоза. Была специально повреждена трубка с тормозной жидкостью, совсем незаметно, и со временем вся жидкость вытекла, - он сделал паузу. – Хорошо, что ты не пострадала.
- Мои родители тоже не должны были пострадать.
Жаль, что нельзя всё исправить.
- Лика, - выдыхает он мое имя, запрещая мне продолжать думать не в том направлении.
Я смотрю на Краснова, подмечая, как сильно он устал и эта усталость отпечаталась на всем его теле. Веки прикрыты, скрывая глаза, под которыми темнеют круги в обрамлении лучиков морщин. Плечи опущены, словно на них держится весь мир.
Алексей действительно взвалил на себя многое, начиная с опеки надо мной, управления компанией, заканчивая расследованием убийства родителей.
Он много лет живет не своей жизнью, уверена, он бы по своей доброй воле, никогда бы не связался с эксцентричной девчонкой. Но воля случая переплела наши жизни в сложный узел, который просто так не развяжешь.
Ещё пару недель мы мило общались и таяли в объятиях друг друга, а сейчас сидим в полумраке комнаты, погруженные в собственный мысли, которые наполнены болью и собственными переживаниями.
Настроение наших отношений всегда менялось, как поездка на американских горках. То мы парим над облаками, то летим на бешеной скорости вниз, чтобы разбиться.
В воспаленном сознании рождается страстное желание рассказать Краснову о женихе. Это что-то вроде сделки с совестью, за то, что он столько лет разбирается в проблемах моей семьи, я расскажу ему всю правду. Но легче от всего этого будет только мне. Так себе сделка.