Краснов не долго молчит, погружаясь в воспоминания.
- Так сразу всё не расскажешь.
- А ты начни с чего-нибудь.
Мужчина трет подбородок нашими переплетёнными пальцами, щекоча мою кожу, раздумывая, как начать.
- Мои родители были простыми работягами. Отец на заводе слесарем работал до последних дней, а мама на швейной фабрике. Работягами были, но сама понимаешь, поколение другое. Но жили мы не плохо, не жаловался. Родители хотели, чтобы я стал врачом, и я им стал. Но проработал не долго. Когда отец умер, пришлось искать другую работу, чтобы маме помогать. А через пару лет и мамы не стало, не смогла она без отца…, - вижу на губах Лёши грустную улыбку ностальгии. - Любили друг друга безумно, я даже не думал, что так вообще возможно в жизни.
Чувствую, как мужчина сильнее сжимает мою ладонь.
- Скучаешь по ним? - голос предательски дрожит. Спрашиваю, потому что понимаю его как никто другой. Я безумно скучаю по родителям и боль с годами притупилась, отпустила, но когда воспоминания накрывают волнами, то накатывает тоска. Она никуда не денется.
- С годами воспоминания становятся размытыми, детали забываются. Я помню образы родителей, но их лица, уже не могу вспомнить. Прошло уже много времени. Когда отца не стало, мне было двадцать пять, а сейчас уже сорок.
Смотрю на профиль мужчины, который не отрывает взгляда от дороги, задумавшись.
- А как ты в Лондоне оказался? – спрашиваю через некоторое время.
Мужчина ухмыляется, видимо вспоминает годы бурной деятельности.
- Ресторан я открыл, когда ещё мама жива была. Кредит взял, начал развиваться, всё время и силы туда вкладывал, и когда всё заработало как часы, решил, что надо расширяться. Бары открывались стремительно, всё было гладко. И друзья идею подкинули, открыть ресторан русской кухни в Лондоне. Ну, я загорелся. Ресторан открыл, потом ещё парочку, да так и остался в Лондоне. Здесь всё равно уже ничего не держало. Бизнес работал, приносил доход, исполнительный директор толковый парень.
- А потом в твоей жизни случилась я?
Мужчина улыбается и лучики морщинок окружают его глаза. Вот он мой мужчина, живой, искренний, с улыбкой на лице.
- Да, - тянет мужчина, продолжая улыбаться. – А потом случилась ты.
Мы подъезжаем к дому Краснова, и он помогает мне выбраться из салона, протягивая руку. Неизменный жест, который не менялся с годами.
Я благодарно принимаю его раскрытую ладонь и выхожу из теплого салона авто в прохладу октября. Но мужчина не торопится меня выпускать из рук. Тянет меня на себя и берет в плен мои губы.
Становится жарко под напором его губ, дыхания, и я забываю о холоде. Лёша аккуратно прижимает меня к себе, в то время как губы жадно сминают мой рот. Я выдыхаю со стоном, чувствуя, как кровь быстрее течет по венам, заполняя теплом все клеточки тела.
Острое желание простреливает низ живота, и я ближе пододвигаюсь к крепкому мужскому телу. Необходимость прикоснуться к его телу настолько велика, что сравнима с необходимостью дышать. Трудно контролировать себя, когда он настойчиво целует, распаляет меня.
Он отстраняется, лишая меня своего тепла, и я разочарованно выдыхаю.
Раскрасневшаяся, запыхавшаяся от умопомрачительного поцелуя, я смотрю на мужчину, в глазах которого плещется дикий восторг.
Мы стоим у подъезда, как влюбленные подростки, которые не могут оторваться друг от друга. Это так забавно, что я не могу сдержаться и смеюсь.
- Пойдём, - тянет меня мужчина. – Иначе я съем тебя здесь.
Глава 38
Как оказалось, мужчина не делал перестановку в комнате, которая раньше считалась моей. Всё осталось как прежде, на своих местах.
Когда я только переступила порог квартиры мужчины, то первым делом заглянула туда, так мне не терпелось увидеть, что стало с комнатой. Я была удивлена, но глубоко внутри себя радовалась, что он не менял ничего.
Конечно же эта комната мне больше не понадобится и её можно переделать, поскольку спать я собираюсь в хозяйской спальне. Промелькнула мысль, что однажды, тут может быть детская… Или творческий уголок. Быстро придумала я ещё один вариант.