Мы не обсуждали вопрос о детях, поскольку прошло совсем мало времени с тех пор, как между нами всё наладилось. Я боялась спугнуть эту хрупкую идиллию, поскольку она мне безумно нравилась.
Мы не строили долгосрочных планов на будущее. Каждый из нас понимал, что нам нужно время, прежде чем говорить о совместном будущем.
Прошло несколько недель с тех пор как мы съехались. Мы вместе ездили в офис, вместе возвращались, ходили за покупками. Пару раз ужинали в ресторане и даже заказывали доставку на дом. Мы были как все влюбленные пары.
Мне было плевать, что о нас подумают люди, заметив такую разницу в возрасте. Сотрудники офиса давно уже перешёптывались о наших отношениях, поэтому никто не удивлялся, видя, как мы вместе появляемся, вместе обедаем и также вместе уходим.
По вечерам Алексей уединялся в кабинете. Он занимался делами собственного бизнеса, просматривал документы, которые ему присылали, чтобы днём раздавать распоряжения. Общался с Аккерманом по поводу судебного разбирательства, коротко сообщая мне продвижения в деле.
Ещё я знала, что Алексей занимается расследованием смерти моих родителей, и пару раз становилась свидетельницей его разговора со следователем. Но долго слушать разговор не могла, становилось тяжело, поэтому уходила.
Между нами больше не было секретов и недосказанности.
В целом всё в наших отношениях было прекрасно. Начиная с утреннего кофе, который варил Лёша, заканчивая страстным поцелуями перед сном. Единственное чего не было, так это секса.
Меня это не на шутку начинало злить. Я чувствовала, что он меня хочет, это трудно было скрыть, особенно, когда он прижимался ко мне вплотную. Нет, даже не так. Я знала, что он хочет. Он не скрывал своего желания и в порыве страсти шептал мне на ухо всякие вещи, которые мечтает сделать со мной. Но все ограничивалось лишь ласками и поцелуями.
Не выдержав напряжения, которое разрывало меня на части, я шагнула в кабинет, где мужчина за ноутбуком просматривал документы.
Я уперла руки в бока, сверля его тяжелым взглядом.
- Назревает скандал? – шутливо спросил мужчина, быстро взглянув на меня, и вернул свое внимание на экран.
- Возможно. Ты меня не хочешь? – спросила в лоб. Ответ конкретно на этот вопрос я знала, но мне важно было услышать причину, почему мы до сих пор соблюдали целомудрие.
Мужчина откинулся на спинку кресла и потер переносицу. Весь его вид выражал усталость, и я уже начала жалеть, что начала этот разговор, не дождавшись выходных. Прикусила до боли щеку, ругая себя за нетерпение.
- Малыш, я тебя хочу, - устало вздохнул Алексей. – Но что сказал доктор?
Я тяжело вздохнула. Этот доктор у меня в печенках сидел, вместе с его витаминками.
На следующий день после переезда к Алексею, он уговорил меня сходить к врачу. Проверить мое состояние, как физическое, так и психологическое. Я не сопротивлялась, поскольку сама понимала, что мой организм устал. Так вышло, что со всеми переживаниями я довела себя до истощения и потеряла в весе около десяти килограмм.
Меня проверили всю с ног до головы. Я сдала все возможные анализы, после которых мне выписали витамины, покой и только положительные эмоции.
- Доктор ничего не говорил про секс, - смотрю исподлобья, складывая руки на груди.
Алексей улыбается уголками губ.
- Тебе не говорил, а мне сказал, - спокойно отвечает мужчина и я вспыхиваю от негодования.
- Да что б у этого доктора яйца отсохли, - бросаю на эмоциях, вылетая из кабинета. Слышу в спину смех Алексея и замираю у стены коридора. Звонкий, чистый смех мужчины задевает что-то глубоко внутри, и я резко успокаиваюсь, зависая на этом смехе. Улыбаюсь сама себе, от того, что тепло становится. Он держал себя всё это время в руках, только чтобы мне не навредить, а я накручивала себя.
Прохожу на кухню, цепляясь взглядом за кучу баночек и блистеров, что лежат у края столешницы. И с досадой вздыхаю. За несколько недель я набрала три килограмма. Если так посчитать, то в свой привычный вес вернусь не раньше, чем через месяц. Что б его, этого доктора.
Мысли о докторе перетекли в мысли об Артёме. Я подошла к окну, наблюдая за тем, как хлопья снега медленно кружились в свете фонарей, опускаясь на голую, темную землю.