Не удерживаюсь и все-таки падаю на спину, ударяясь о твердую поверхность стола, в то время как мужчина продолжает врезаться в мои бедра мощными толчками. Теряю связь с реальностью, что-то бормочу пересохшими губами, жадно глотаю воздух вперемешку со стонами. Мне слишком хорошо.
Краснов делает несколько движений бедрами и накрывает меня собой, напрягается. Чувствую невероятное удовольствие, ощущая его вес на себе и то как пульсирует его член внутри меня. Жадно целует меня, даря губам влагу. Постепенно поцелуй становится нежнее, чтобы дать нам возможность успокоиться, перевести дыхание.
- Ведьма, - выдыхает мне в губы. - Что ты сделала со мной?
- Полюбила, - отвечаю с улыбкой, проводя ладонями по его спине.
Он помогает мне подняться со стола, который весь в следах нашей страсти, но даже не смотрит на него, подхватывает меня на руки и несет в ванную комнату.
Мы стоим под горячими струями вместе, намыливаем друг друга и мне кажется это еще интимнее, чем заниматься сексом. Есть в этом что-то сакральное, когда два обнаженных человека моют друг друга, прикасаются нежно, трепетно, без мысли о пошлости. В эти моменты понимаешь, что связывает вас не только физическая близость.
Лёша выходит из душа первым, обернув вокруг бедер полотенце. И кричит мне из комнаты, что обед прибыл. Желудок вмиг реагирует на его слова, и я стараюсь быстрее вымыть голову. Волосы отрасли и промывать их становится труднее. Нужно будет наведаться в салон и укоротить.
Закутываюсь в халат, который тут кстати лежит и бегу на умопомрачительный запах.
- Садись за стол, - говорит мужчина, расставляя тарелки. Замечаю, что он уже успел убрать с пола мое пальто и стол сияет чистотой. Единственное, что напоминает о недавней страсти, так это тонкие короткие царапины на глянцевой поверхности.
- Сколько я должна тебе за испорченный стол? - спрашиваю шутливо, проводя пальцами по отметинам на тёмном дереве.
Он следит за движениями моих пальцев и ухмыляется.
- Ты его только украсила. Теперь он стоит намного дороже.
Не могу сдержать довольную улыбку, но почему-то ждала, что он расстроится и мне придётся бесстыдно вымаливать его прощение стоя на коленях. Внизу живота снова трепещет знакомое чувство. Ведь я ещё ни разу не делала ему минет, в то время как он не раз делал мне приятно. Он никогда не просил, но я и сама не против это сделать. Во рту собирается слюна, стоит только представить, как я обхватываю губами его член. Может всё-таки стоит попросить прощения не стандартным способом?
От развратных мыслей отвлекает голос мужчины.
- Малыш, давай поедим, - он отодвигает для меня тяжелый стул, и я благодарно улыбаюсь, усаживаясь.
***
За обедом-ужином разговор протекает легко, непринужденно. Разговариваем обо всем подряд, я даже рассказываю о своей жизни в Лондоне, обсуждаем места, которые считаем лучшими в этом городе. Впервые чувствую себя свободной от мыслей, отпускаю всё, что тревожило последнее время.
Мы словно поставили жизнь на паузу и дали себе возможность вздохнуть полной грудью. Эти выходные именно то, что было нужно, чтобы отдохнуть.
- Не хочешь спуститься в бар? - спрашивает Краснов, убирая тарелки. - Сегодня будет живая музыка и возможно даже познакомлю тебя со своими друзьями. Они часто приходят пропустить по стаканчику.
Не могу скрыть своей радости и кажется восторг вот-вот полезет из ушей.
- Конечно хочу.
Как раз у меня есть платье для выхода в свет. Не уверена, что оно подходит для похода в бар, но я так ни разу его никуда не надела за все время проживания в Лондоне и оно бесполезной тряпкой висело в шкафу. Хорошо, что мы его забрали и теперь я могу хоть раз его надеть. Не думаю, что Краснов позволит его еще раз надеть, когда увидит меня в нём. Не то, чтобы он мог мне действительно запретить, думаю сама не захочу больше травмировать его психику и играть с его выдержкой.
Собираюсь быстро, не хочу терять время. Красное шелковое платье струится по телу. Оно самое простое, на тонких бретелях, с закрытым декольте, ведь вся его изюминка в открытой спине, которую украшает золотая цепочка на пояснице. Длина до середины икры, поэтому спереди всё вполне целомудренно. Кручусь перед зеркалом, отмечая, что выгляжу сногсшибательно.