- В клуб,- небрежно бросил водителю, глянул на нас.- Ты как?- Глаза сверлили, ощупывали с ног до головы точно кусок мяса на рынке. От такого внимания стало не по себе. Я кивнул, типа нормально, надеясь, что он перестанет оценивать меня. Сощурившись, он негромко произнес:- Щенки за дело получили. Совсем распоясались. С ними еще будет разговор. Отдельный... Как только из больницы выйдут. Хорошо ты их отделал. Давно нарывались на кулак и нарвались таки.
Я решил, что ослышался. Этот мужик, родич обоих отморозков, считал меня правым. Что-то в лесу сдохло. Или у меня слуховые галлюцинации.
Алена притихла у меня на груди, прислушиваясь.
- Плохо за ними смотрите,- ответил я. И точно черт меня дернул за язык, добавил:- Шакалы растут.
Это серьезное оскорбление для родственничка. Я рисковал, нарываясь. Но внутри еще клокотала ярость на отморозков. Алена прижалась еще сильнее, точно умоляла не усугублять и без того не радужное положение. Я успокаивающе погладил ее по спине.
- Это не ко мне. У меня дочь,- выложил Рубен личное и осекся.- У меня к тебе есть предложение. Сугубо деловое.
Я напрягся, не ожидая от Алоева ничего хорошего для себя. За тонированными окнами проплывали виды ночного расцвеченного огнями Адлера. На востоке светлело небо, занималась заря. Взгляд бездумно скользил по вывескам и рекламе почти пустых предрассветных улиц.
- Слушаю,- немного подумав, ответил я.
Выбора у меня не было. Благодаря Алене я перешел дорогу местным "хозяевам жизни". И живым, а может издоровым даже, меня выпустят, если я соглашусь на их условия.
- Ты в курсе боев без правил?- поинтересовался он, снова уставившись своим «фирменным» взглядом. Я коротко кивнул.- Ты, я вижу, спортсмен. Подготовка есть?
- Разряд по дзюдо.
- Отлично. У меня человек заболел. Выставить некого. Большие бабки теряю. Отработаешь сегодня на арене и можешь быть свободен.- Алоев глянул на переставшую дышать Алену.- Заберешь свою соску. И еще гонорар, конечно.
Минуту мы смотрели друг на друга, не мигая. Я соображал, как выторговать себе и Алене свободу. Мне предложение совсем не нравилось. Насколько знал я, в подпольных драках выживали далеко не все. Не часто такое проворачивали, но публика щедро платила за возможность пощекотать нервы.
- Какие гарантии, что мы уйдем?- постарался говорить спокойно.- Мне нужны гарантии, что я и Алена выжвем.
- Ты не в том положении, чтобы торговаться,- вспылил Алоев. Я молча ждал. Немного подумав, он произнес:- Я не Сатана - души не собираю. Девка мне не нужна. С мокрухой я не связываюсь. От тебя мне нужен зрелищный бой и красивый нокаут. Ты же понимаешь, о чем я толкую?- он сощурился, повернулся к водителю:- Останови у первого же супермаркета.
В салоне повисло молчание. Авто мягко катилось, увозя нас на другой конец города.
Я понимал, что он хочет зрелищности, когда кровища фонтаном, и зубы разлетаются в разные стороны. Такое я не любил, но мог и умел. Осторожно поглаживал вздрагивавшую спину уткнувшейся в меня Алены. Она сопела в ключицу. Губы задевали шею. Отлично чувствовал все ее выпуклости. О такой близости с колючкой я мог только мечтать.
Сейчас бы с ней в другое место... м-м-м...
Водитель затормозил, нарушая правила, возле раздвижных дверей супермаркета. По раннему времени паркинг встретил безлюдьем. Ветерок гонял пластиковые стаканчики от кофе по бетонным плитам. Карен повернулся к нам, оглядел заплаканную и растрепанную Алену и скомандовал:
- Ты сейчас выйдешь, вызовешь себе такси и уедешь домой. Поняла?- Дождался, пока Алена кивнула, и перевел тяжелый взгляд темных глаз на меня:- Я отпускаю ее на все четыре стороны. Такой расклад тебя устроит?
Я пытался прочесть в глазах его мысли. Уловить фальшь, ложь. Но они оставались непроницаемыми, точно отверстия пулеметных дзотов.
- Как я узнаю, что с ней все в порядке, и ее не подберут твои же, как только мы отъедем?
- Она тебе позвонит. Телефон есть?
Мой телефон был на месте. Чудом не раскрошил его в драке и не потерял, пока перелезал ограду. Аленка опасливо глянула на Рубена.
- Есть,- выдавила из себя и для верности кивнула несколько раз.
Соврала. В разорванном платье не было карманов, но сейчас она согласна сказать что угодно, лишь бы оказаться подальше от Рубена и его шакалов.