- Я понял. Спасибо,- буркнул, надеясь, что он выпустит уже меня.
Он захлопывает за нами дверь, и я понимаю, что не знаю где я, и куда мне идти.
- Прямо,- командует шофер, и мы идем в сторону, откуда слышны голоса.- Куда тебя доставить?
- Живым до ближайшего супермаркета. А дальше я сам.
- Живым, так живым,- хмыкнул водила.- В маркет, так в маркет. Но могу домой и домой.
- В Москву?
- Могу и в Москву,- флегматично соглашается он.- Босс велел доставить на место. Место указываешь ты.
Он нажал брелок, и из темноты приветливо мигнули огоньки сигнализации. Я сел рядом с ним, невольно бросив восхищенный взгляд на панель приборов. Фанат дорогих и красивых автомобилей, я откровенно залип на статусной иномарке.
- Вы еще легко отделались. Ваше счастье, что Алоев зол на племянника. Он уже давно грозился надрать его зад, но жалел. Самому бог не дал наследника. Вся надежда была на Карена. А он… - шофер не договорил и осуждающе цыкнул.- Ты главное глупостей не делай. Они люди серьезные, из-под земли достанут. Понял?
Я ничего не ответил, лишь на миг скосил на него глаза. Водила, видно, соскучился, помалкивая целый день рядом с недовольным боссом, и сейчас решил поболтать. Благо нашлись свободные уши.
Горячка боя спала, и полученные ушибы начали ныть. Потер пальцами ноющий подбородок.
На шоссе мелькали огни редких автомобилей. Небо на востоке розовело. Занималось еще одно летнее утро, которое грозило перерасти в удушающе жаркий день. Впереди горели огни большого супермаркета. Я оживился, надеясь распрощаться уже здесь с ненавистным влиянием Алоева.
- Здесь меня высадите,- попросил я.
Шофер не стал спорить и притормозил на обочине, не доезжая до супермаркета. Я выскочил, поблагодарив на ходу и, не оглядываясь, поспешил в сторону круглосуточной торговой точки.
Двери маркета услужливо распахнулись передо мной. Я уже переступил порог, как яркая вспышка, а потом грохот заставили испуганно оглянуться. Машина, в которой я две минуты тому назад ехал, полыхала ярким факелом. Я смотрел на горящий автомобиль, не веря, что чудом спасся. На звонок телефона ответил автоматом, не глядя на вызывающего абонента.
- Слушаю…
- Степа,- выдохнула с облегчением Алена.- Как ты? Где ты? Я как только нашла телефон – сразу тебе позвонила. Ты в порядке?
- Да, зай, я в порядке,- пробормотал, глядя на собирающуюся вокруг горящей машины толпу водителей. Близко подойти не рисковали.- Тут такое…сейчас…- не договорил я, и нажал кнопку записи, наведя телефон на горящее пламя.
Снял и отправил ей. Телефон оповестил о доставке. Я не мог оторвать взгляда от снующих у автомобиля людей. Кто-то из водителей пытался тушить из огнетушителя. Вдалеке завыла сирена пожарного расчета.
- Степ, ты сам как? Я долго говорить не могу – телефон не мой. Ты приехать можешь? – переспросила Алена.- Или лучше приехать за тобой?
- Я буду сам. Ты сама как? Тебя не обижали?
Глава 12
Алена
Не думать про него, не травить себе переживаниями душу еще больше. Я все равно ни на что не могу повлиять, так не стоит мучать себя.
Едва теплая, как парное молоко, вода лизнула щиколотки, нестерпимо захотелось залезть по самую шею и стереть с себя все прикосновения. Скинув платье, я торопливо зашлепала по мелководью. Скинув лифчик, истово терла себя жесткими кружевами, точно пыталась протереть дыру. Долго плавала, до изнеможения, жалея, что не могу прополоскать голову изнутри.
Прохладный в сравнении с водой воздух одарил ознобом. Кое-как натянула ненавистное платье. Присев на песок, уткнув подбородок в колени, следила, как мелко плескалась у берега волна. Плечи мелко тряслись. Пришлось обхватить их ладонями. Накатывал откат после случившегося в доме Гаязова.
Память подбрасывала картинки пережитого. Я морщилась, пытаясь думать о другом. Цеплялась за мысли о Степане. Но моих душевных сил просто не хватало, чтобы переживать за него. Мысли «соскальзывали» так и не оформившись в переживание.
Всему наступает предел, как он наступил год тому на практике в хирургическом отделении, где моим куратором стал Павел Коновалов. Да, вот такая неудачная фамилия для хирурга. Вопреки фамилии Коновалов оказался врачом «от бога». В свои тридцать семь он был заведующим отделением обычной государственной больницы, столичной, правда. Его приглашали в частные клиники, но он упорно не соглашался. Я, дурочка, предполагала, что это от любви к людям и бескорыстия. Ошиблась. Этот павлин обожал себя и комплименты своей внешности и таланту. Внешность так себе. Он сравнительно молодой, практикующий хирург, потому держал себя в форме. Подтянутый и спортивный для своих лет, но не красавец. Ранние залысины, плохой цвет кожи и зубов. Может, я придираюсь, и в мужчине главное не это. За его талант ему прощали многое. Но характер у него был примерзкий. Не только был – есть по сей день. Из нашей группы жертвой он выбрал меня. Романистки назвали бы это любовью с первого взгляда. Я бы назвала это преследованием и домогательством. Первым делом он потребовал сменить халат на бесформенный мешок, переплести косу и смыть нюдовый френч с ногтей, практически незаметный. Перестать пользоваться косметикой, которой я и так не пользовалась. Карандаш, тушь для ресниц и блеск для губ не в счет. Не пользоваться парфюмом. Накраситься дома, а перед сменой с ним все смыть. Я отказалась. Такого правила нет. Это самодурство с его стороны. В истерике он швырнул меня в душ и включил воду. Нормальный бы отстранил от работы, а этот псих… Тогда мне пришлось сдирать гель с ногтей зубами. Старшая сестра меня успокоила, дала валерьянки, напоила кофе с пирожными, объяснив срыв Коновалова смертью больного. Я спустила на тормоза и зря. Но вишенкой на торте стало требование сменить туфли. Мои на высоком каблуке, чтобы казаться хоть немного выше, на которые я копила почти год, его не устроили. И он их выкинул в открытое окно. Мои новые бежевые лабутены. Вот тут я уже не сдержалась и швырнула в окно его дорогой мобильник.