- Степ, ты куда?
- На пирс. Порыбачу,- брякнул первое, что пришло в голову.
Оставив Алене деньги на завтрак, сошел на пирс и неспешно потопал в сторону мужской цирюльни делать из себя человека.
***
Солнце уже прилично поднялось и пригревало, обещая жаркий день, когда я появился у второго причала. Оглядел отдыхающих, ища Веронику взглядом.
- Стеф, я тут,- Ника нашлась сама.
Ярким платьем она выделялась из толпы, как цветастый петух среди белых несушек. Ей все это не шло: ни яркий цвет, ни облегающий фасон платья слишком откровенный для улицы и разгара дня. Я смотрел на подплывающую Нику, умудрявшуюся при своих метр шестидесяти смотреть на всех свысока, и не верил, что когда-то с ума сходил по этой женщине. Улыбаясь во все тридцать два, точно играла на публику(так скорее всего и было), повисла на мне, обдавая ароматом духов, которые я же ей подарил. Только до этого дня она ими не пользовалась, заверяя, что аромат не ее, и я не умею выбирать.
- Ника, я рад…
- Я тоже. Идем же,- Она уцепила меня за руку и потащила, точно баржу буксир.
Откуда только силы взялись в этом хрупком женском теле. Я подчинился в последний раз, тем более все равно нужно было поговорить. Но не посреди набережной. Она права.
- Я ради тебя поднялся с утра пораньше,- закончил фразу, которую она прервала.- Так что давай сразу к делу.
- Мне тоже нужно сказать тебе что-то важное. Но давай сядем где-нибудь и закажем воды. В горле пересохло.
И снова назвала меня этим дурацким именем. Сколько раз просил не называть так. Но Ника стыдилась моего простоватого «крестьянского» имени Степан, полученного от прадеда. Лучше уж никак не называла, чем этот «Стеф» или ее зайчики с котиками. Какой из меня зайчик? Я даже в детском саду был мишкой и львом.
По дороге нам попалось очередное кафе, и Ника присела к крайнему столику. Я сел напротив. В ожидании официанта мы разглядывали друг друга.
- Подстригся недавно. Тут загорело, а тут нет,- хихикнула она.- Смешно.
Эта ее мерзкая манера отыскивать во мне несовершенное и выставлять напоказ. Точно себя убеждала каждый раз, что я ее не достоин, что я такой, простой Степа, ей не подхожу.
- Вводная часть закончилась? Переходи к основной теме.
- Ты не рад? Или не выспался?- снова увильнула от главного.
Я решил ее выслушать, потом сообщить, что мы расстаемся. Официант не торопился подходить. Может их тут не было. Но нам сейчас точно не до заказов. Особенно мне.
- Ника, основная тема,- напомнил ей.
- Я беременна,- нервно улыбнулась она.
- Поздравляю,- кисло улыбнулся я.- Прилетела сообщить мне лично? Мужа уже поздравила?
- Мы разводимся,- произнесла сдавленно она.
От волнения сел голос, и она прокашлялась.
- Решила стать матерью-одиночкой? И муж согласен?
Ника побледнела, глядя прямо мне в глаза. Не моргала и не улыбалась, и такая, непривычная, она пугала. Догадался, что сейчас услышу то, что меня совсем не обрадует.
- Это твой ребенок.
- Очень хорошая шутка. Только я не в настроении смеяться.
- Я не шучу. Это твой ребенок. И если не трус, ты должен…
Слово резануло. В глазах потемнело. Я резко поднялся. Металлические набойки стула мерзко заскрежетали по асфальту. Ника осеклась и сжалась. Рот некрасиво приоткрылся, глаза метались по сторонам в поисках помощи.
- Твой муж узнал о ребенке и о твоих шашнях на стороне и дал тебе пинка. В отцовство он не верит, и ты решила повесить ребенка на лоха Степу. Ради этого прикатила сюда. – Наклонившись к ней, выдохнул, сдерживая ярость:- Я прав?
- Я сделаю тест на отцовство, и ты…
- Что случилось, граждане?- к нам подошел полицейский. Невысокий, невыразительный, с бесцветно-равнодушным голосом, как у них у всех.- Старший сержант Павлов. Мужчина, нарушаем общественный порядок. Нехорошо. Общественность волнуется. У второго причала девушку вот минут пятнадцать назад сбил пьяный водитель… Ваши документы.
Я вытянул паспорт. Ника подала свой. Она покусывала пухлые губы, глядя в сторону. Меня обманщица больше не интересовала.
- Логунов Степан,- пробормотал он, глянул на меня, сличая фото. Посмотрел прописку. Снова глянул на лицо.- Вы задержаны до выяснения. Пройдемте в отделение.
***
В отделении полиции меня промурыжили до вечера. Допрашивали, задавая одни и те же вопросы. Перед самым взрывом я попал на камеры выходящим из машины Алоева Рубена. Мне вменяли изготовление взрывчатых веществ и действия повлекшие за собой смерть человека. Дело нужно было закрыть, виновного найти. Не только у Рубена были связи, его недруги тоже имели влияние. Искали козла отпущения, которым должен был стать я.