- Терпеть не могу мелких! – Глянула осуждающе в ее сторону сестра.- Наелась?- Она отложила телефон и потянула с мерзким хлюпаньем через соломинку смесь соков, охлажденную растаявшим льдом.- Ты чего такая?
Я лениво отогнала надоедливую осу, кружащую над креманкой с ванильным мороженым, бездумно глядя на золотящуюся полоску моря. За месяц привыкла к неутихающему шуму волн, свежему бризу и людскому гомону. Извечный антураж приморских городов-курортов воспринимался фоном, белым шумом.
Глаза равнодушно, по привычке следили за отдыхающими. Загорелые, довольные они вполне органично вписывались в пляжный пейзаж. Заметила, что буквально за пару дней у многих из них появились свои ритуалы и распорядок дня. Какие-то выдуманные правила, когда плавать, когда загорать, что есть и пить, а чего категорически нельзя. У них, нормальных отдыхающих, появились. А у меня нет.
Пока не явилась Настя, я слонялась по пляжам в поисках идеального места. Через две недели после приезда, как я адаптировалась к климату, бабуля засобиралась в путь. Она плохо переносила жару и решила навестить сестру, живущую на севере, на берегу Белого моря. Бабушка не любила жару, но жила в Адлере. Ее сестра обожала тепло, но предпочитала жить в Архангельске.
Где логика, спрошу я вас? Нет ее, и не ночевало. Спонтанность – наше все. Вот такие мои бабули странные.
Мы, моя семья, тоже недалеко ушли. Один отчим дядя Костя чего стоит. Едва отчалил самолет с бабулей, нарисовалась кузина Настя, любительница развлечься без посторонних глаз. С ней пришлось менять режим. За неделю с ней больше сбросила, чем за две предыдущие. Пять килограммов точно потеряла. Взятые с собой вещи стали велики и приходилось одалживать у нее. Вечером мы гуляли, а днем отсыпались. Вечера проходили веселее, но поездки за город с новыми знакомыми и зависание в барах тоже надоело. Это для любителей необременительных отношений на одну ночь. Настя была не против, она вообще влюбчивая, но я не хотела. И портила ей малину. Мы с ней даже поругались. Вернее ругалась она, а я сдерживала эмоции. Тренировала выдержку, иначе какой из меня врач.
Пойти сегодня в кафе оказалось спонтанным решением. Почти. Могла бы и догадаться, если по кухне дежурила Настя. Была ее очередь готовить, но она решила забить на готовку и угостить нас обедом. В итоге я ковыряю мороженое, а она пьет коктейли. Нет, я не в претензии. Скинуть еще пару килограммов, почему бы и нет. Но, как сказал герой одной комедии, в доме нужно держать и мясные закуски. Мою стряпню Настя сметает с удовольствием, но сама готовить не любит или не умеет. Как не любит стирать, убирать и ухаживать за бабулиным цветником. А мне нравится возиться по хозяйству, точно не она из поселка, а я из деревни.
- Я устала,- неожиданно для самой себя выдала сестре. Ничего не предвещало, и вдруг я решилась поныть.- Бездельничать, тюленить, бездумно таскаться по городу и загород.
- Что? – не поняла сестра, выискивающая в инете новое развлекалово на вечер. Она удивленно поправила очки от солнца, делающие ею похожей на стрекозу.- Ты серьезно? Домой собралась?
Представив мамино выражение лица и обиженную моську сестры, ждущих меня дома, отрицательно покачала головой.
Никуда я не собралась. Но из духа противоречия, от безделья и скуки капризничала и городила всякую чушь.
- Нет, конечно. Я хочу… поработать,- задумчиво проводила взглядом топающего вдоль берега рослого парня с подносом в руках.
Он выкрикивал название восточной сладости, горкой наваленной на подносе и разноцветно блестящей в полуденном солнце.
- Будешь эту… чурчхелу продавать!- не поверила Настя.- Ходить туда-сюда по пляжу и орать! Ты даже выговорить это слово не сможешь. И тут же скопытишься от жары.
- Очень мило,- скривилась я на ее грубое выражение. Иногда у Насти проскальзывали «колхозные» выражения, выдавая ее с головой. Можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки куда сложнее.- Все со мной нормально. Выговорю, если надо. И не обязательно ходить по пляжу,- неуверенно произнесла я, глядя на снующую между столиков официантку.- Я могу в кафе работать… официанткой.
Глупости сморозила. Какая из меня официантка. Так от нечего делать ляпаю языком, лишь бы не уступить сестре.
Настя понимает очки наверх и смотрит на меня округлившимися от удивления глазами. Я сама не рада, что начала разговор, но молчу со значительным видом, не желая ей уступать.
- Ты и смену не продержишься официанткой, белоручка,- фыркнула насмешливо сестра, откинувшись в плетенном кресле.- Целый день на ногах. По жаре…
Я кинула ложку в растаявшую сладкую смесь и нехорошо сощурилась.