— Ты только что умирающего изображал!
— У меня второе дыхание открылось. Проклятье… — от резкой боли я зашипел и выпустил её.
Ударила она не сильно, но точно по сломанным рёбрам.
— Хочешь, третье в тебе открою?
Просигналила микроволновка. Она смерила меня взглядом, открыла её и забрала молоко. По стеклу мазнул свет, я мгновенно напрягся, но машина снова проехала мимо.
— Ни одни деньги не исправят враньё и предательство.
— Я не врал тебе и не предавал. Я дал тебе новую жизнь. Я тебе её, мать твою, купил!
— Не купил, а откупился! Разницу чувствуешь?! Новую жизнь я создавала сама – всё, с фундамента, из пустоты. Ты меня сердца лишил, а деньги… Это только деньги. У меня не было никого, мне некуда было идти, я не знала, что делать! Ты просто вышвырнул меня из своей жизни.
Она в одну секунду стала холодной и отстранённой. Поднесла к губам чашку и отпила молоко. Прищурилась.
— Впрочем, в твоей жизни меня и не было, Борис Акулевский. Я была в жизни несуществующего Ярослава – своего мужа. И сына я родила от него, и да, назвала я сына как его. А ты… Тебя я не знаю.
— Узнаешь.
— А ты так уверен, что я хочу тебя знать?
— Да.
— У тебя невероятное эго. Но вынуждена тебя разочаровать – у меня уверенности в том, что хочу тебя знать, нет никакой. И не приближайся к моему сыну, повторяю.
— Он наш.
— Он Ярослав Ярославович. Аристов Ярослав Ярославович. Насколько я знаю, ты – Акулевский Борис. Так что к тебе он не имеет никакого отношения.
Она прошла мимо. Дверь в её комнату захлопнулась, а в воздухе остался едва ощутимый запах её духов и молока.
Камила
Когда ложилась, думала, утром не встану, да и ночь просплю без сновидений. Всё же двое суток без сна в тридцать семь лет выдержать трудно. В итоге мало того, что всю ночь я ворочалась, так и поднялась ни свет, ни заря.
— Ты завтрак готовишь?
Я посмотрела на заспанного сына. Волосы у него были растрёпаны, на лице ссадины, как однажды после драки. Тогда ему было тринадцать, он что-то не поделил с мальчишками, и в итоге мне пришлось идти разбираться в школу. С одной стороны, было совсем не весело, с другой – смешно, потому что парни, с которыми подрался мой оболтус и его друг, оказались на два года старше и куда крупнее. Только по факту наваляли им, да и жаловаться прибежали их мамаши.
Но теперь речь шла не о драке.
— Омлет? — не дождавшись ответа, сын подошёл ко мне.
— Омлет с сыром и гренки.
— Отлично. Жрать хочется.
— Тебе всегда жрать хочется.
Промолчав, сын плюхнулся за стол и сделал несколько глотков минералки из стоявшей на нём бутылке. О том, что нормальные люди перед завтраком умываются он, похоже, забыл, как и о том, что неплохо бы причесаться. Хорошо хоть штаны надел.
— Ярослав, объясни мне, пожалуйста, каким образом ты оказался у Акулевского в охране.
— Мам…
— Не «мам»! Какого чёрта?! Ты мне про институт сказки сочинял, про однокурсников, про учёбу! Когда ты там в последний раз был?!
Сын хмуро посмотрел на меня из-под бровей.
— Когда?!
— Ты не понимаешь! Это же наш президент и его брат. Ты понимаешь, какая это ответственность? Ты гордиться должна, что я попал в охрану к Акулевским. Это мой выбор, мам. Моя борьба.
У меня глаза на лоб полезли, а кровь закипела.
— Какая борьба?! Тебе восемнадцать, Ярослав! Какая у тебя борьба может быть?! Твоя борьба была вон, — махнула рукой, — на матах в спортивном зале. Вот вся твоя борьба! Кто тебе мозги промыл?!
— Никто мне ничего не промывал! Наш президент борется с коррупцией, он хочет вычистить страну! Или думаешь просто так на него покушение было?! Если все будут прятаться по норам, как крысы, мы никогда не будем жить нормально!
— А ты не нормально живёшь?! Тебе-то чего не хватало?!