Она повернулась ко мне вполоборота. На ней было домашнее платье, в котором она ушла из дома и всё. Ноги – босые.
— Ты была замужем? – спросил я.
— Нет. А ты? Ты был женат?
— Нет.
От короткого «нет» я испытал глубокое удовлетворение. Врать ей было незачем, как и мне. До этого момента казалось, что я хочу знать о её жизни всё: о каждом дне, проведённом вдали от меня. Сейчас же понимал – не нужно. Прошлое стоит оставить в покое.
— Я тебя не бросал, Ками. Как бы ты ни считала – я тебя не бросал. Думаешь, ты была моей игрушкой?
— А кем я была?
— Если бы ты была моей игрушкой, я бы оставил тебя себе. Просто подумай об этом. Я дал тебе свободу, деньги, жизнь, возможность воплотить в жизнь мечту.
Она упёрлась локтями в перила. Подставила лицо полумраку. Тени целовали её губы и ласкали плечи, как хотел бы ласкать я. Сколько мне, чёрт дери, осталось от этой жизни?! Ноющая рана напоминала, какая человек, в сущности, слабая тварь.
— Камила, — я приблизился к ней, но наткнулся на предупреждающий взгляд.
Расстояния между нами не стало. Ками вжалась в угол балкона, я обхватил её за плечи и прижался губами к губам. Её духи – божественная дрянь. Пусть только попробует сменить их. Губы её с привкусом виски обжигали.
— Я не забывал тебя ни на мгновение, — просипел я. – Ни на секунду. Всё, что было в моей жизни…
— Борис, мама…
Я разжал руки и повернулся ко входу. В дверях стоял Ярослав. Да чёрт возьми!
— Мне кто-нибудь скажет, что это значит? – спросил он, словно пацан. Как будто не знает, что значит, когда мужик целует женщину!
Камила стушевалась.
— Да что, чёрт возьми, между вами?! Мам, ты сказала, что знакома с ним, но…
— Я знакома с ним. – Она резко и прямо посмотрела на сына. – Девятнадцать лет назад Борис спас меня. Спас, и мы поженились. Только тогда я понятия не имела, кто он такой.
Глава 7
Камила
Ярослав молчал, не сводя с нас потяжелевшего от стремительного осмысления взгляда. Я тоже молчала, молчал и Борис. Слова были излишне, ниточки туго связались в узел.
— Так вы… — Сын охрип.
— Ты, — поправил его Борис. – Да, Ярослав, я твой отец.
Не знаю, какой реакции он ждал, да и как отреагировала бы на месте сына, тоже не знаю. Руки Ярослава сжались в кулаки, взгляд стал ещё тяжелее и приобрёл яростный блеск, на лице появилось ожесточение.
— Так вы знали! – процедил он. – Вы всё это время знали и держали меня возле себя, как охранника! Я думал…
— Я ничего не знал.
— Хотите, чтобы я поверил в этот бред?! Вы меня за дурака принимаете?! А я-то ещё думал, что вы ко мне, как батя относитесь! То чай пить позовёте, то пообедать!
— Ярослав! – Борис рявкнул. – Клянусь, я не знал, что ты мой сын! До вчерашнего дня не знал! Камила, да чёрт подери, скажи ты хоть что-нибудь!
Говорить я не хотела. Прежде всего потому, что сама не до конца верила ему. А может, просто не хотела верить. Все его откровения, красивые слова меркли в сравнении с болью и обидой, которые я пережила, со страхами и пропастью во много лет. Он сказал, что не был женат, но тогда что за кольцо лежало в кармане его пиджака? Чьё оно или для кого?!
— Что я должна сказать?
— Правду!
— А если я не знаю её? – посмотрела на Бориса.
— Ками!
— Да прекратите! – заорал Ярослав. – Вы, оба, прекратите! Мама! Почему ты не говорила мне, что мой отец – брат нашего президента?! Почему ты говорила, что он погиб? Ещё до моего рождения?! А вы… — Кулаки сына сжались сильнее.
Борис хотел подойти к нему, но Ярослав мотнул головой и бросился прочь.
— Ярослав! – Борис метнулся за ним, но почти сразу зашипел и схватился за рёбра. Тяжело опёрся о стену и выплюнул пару матерных.
Я вышла с балкона и, поставив рядом стаканы, налила в них по хорошей порции виски. Борис смотрел на меня, и взгляд его в этот момент до предела был похож на взгляд Ярослава. Хорошо, что он не понимал, что внутри меня натянут каждый нерв, что стоит полоснуть, и я сорвусь – на слёзы или крик. Сжала виски в ладонях и посмотрела Борису в глаза.