— Что случилось? – спросила, помогая подтащить его к каталке.
— Давай потом, мам. Ты должна его вытащить.
— Что случилось? – повторила холодно и требовательно. – Говори немедленно!
Нащупала пульс на запястье. Раз, два, три… Пульс был замедленным, а ладонь прохладной.
— Операционная будет готова через три минуты, — отрапортовала медсестра. – Кто будет оперировать?
— Я. Ассистирует Лола.
— Хорошо. Лола уже в курсе.
Я бросила на медсестру быстрый взгляд и посмотрела в до боли знакомое лицо. Грудь сжалась, дышать стало трудно. Изменился, в волосах появились серебряные нити. Лицо, как и лицо сына в порезах. Я быстро расстегнула рубашку Яра и увидела колотую рану под рёбрами. Его бок, живот – всё было залито кровью.
— Машина взорвалась.
Я повернулась к сыну. Машина взорвалась… Меня будто откинуло на девятнадцать лет назад. В памяти ожили воспоминания, как сейчас я услышала голос Яра и ощутила пробирающий до костей холод.
«Я же сказал тебе, чтобы…» — восемнадцать лет эти слова звучали эхом из прошлого.
Он сказал мне, чтобы я сидела в машине и ждала, когда он принесёт мне куртку. И если бы я его послушала, меня бы уже не было в живых. И моего сына тоже не было бы.
— Маску, — бросила я.
Машина взорвалась… Вокруг него всегда что-то взрывалось. Насилие, жестокость, психопаты: это была его стихия. И моя тоже.
Я приложила пальцы к артерии на шее Яра. Пульс стал реже. Чёрт побери!
— Возможно, потребуется реанимировать, — бросила на ходу. – Наготове должно быть всё! Всё! Я понятно говорю?!
— Конечно, Камила Руслановна.
Я быстро надела халат, шапку и маску. Обработала руки. Если я сплю, то пусть проснусь немедленно, если это реальность… Это реальность! Его реальность и моя тоже. Думать, какое мой сын имеет отношение к Яру, не было времени, как они встретились – тоже.
— Это просто пациент, которого ты должна спасти, — шепнула я себе. – Самый обычный пациент. Такой же, как все.
Но правда заключалась в том, что обычным он не был. А я никогда не умела лгать. Возможно, другим, но не себе.
Как всегда, перед операцией глубоко вдохнула, мысленно досчитала от трёх до одного и пошла в операционную.
— Давление падает, — посмотрела на меня Лола. – Время терять нельзя, Камила Руслановна.
— Знаю, — ответила, быстро проверив показатели.
Лола помогла мне надеть перчатки, и я ощупала первую рану. Это был огнестрел. Да господи, Яр!..
Снимки уже были готовы. Два сломанных ребра как раз над раной. Я оценила картину. Судя по всему, это будет тяжёлый вечер. И ночь тоже тяжёлая.
***
Выйдя из операционной, я обессиленно привалилась к стене и закрыла глаза. Чувство было, что операция шла не пять часов, а все пятнадцать.
Посмотрела на руки в покрытых кровью медицинских перчатках, и сглотнула. Вид крови меня никогда не пугал, даже в самых напряжённых ситуациях я умела сохранять хладнокровие. Но это была не просто кровь – это была его кровь.
— Вы в порядке, Камила Руслановна? – спросила Лола, подойдя и хотела помочь мне стянуть перчатки, но я убрала руки.
— В порядке. Просто устала.
— Да, тяжеловато было, но случалось и хуже.
— Случалось, — ответила я, хотя в отношении меня это была ложь чистой воды. – Спасибо, Лола. Работать с тобой одно удовольствие.
Она усмехнулась. Да уж, удовольствие…
— Иди отдыхай.
— Вы тоже.
Я кивнула и, дождавшись, когда она уйдёт, сняла перчатки. Сын сказал, что взорвалась машина. Вопрос в таком случае, откуда у Яра огнестрел? Либо сын каким-то образом оказался рядом, либо он недоговаривает очень много. Я хотела найти его и, чёрт побери, выпытать всю правду, но вместо этого пошла в реанимационную палату, куда несколько минут назад увезли Яра. От дичайшего многочасового напряжения болели плечи и спина, но я не могла заставить себя присесть даже на минуту.