— Чей он брат???
Ярослав отвёл взгляд. Глеб Акулевский… Когда-то очень давно к нам в поместье приезжал мужчина. Брат… Вроде, Яр говорил, что это его брат, но точно я не помнила. И как выглядел тот мужчина тоже не помнила. Борис… Либо у меня рассудок помутился уже, либо вот-вот помутится.
— Мам, что с тобой? – Ярослав дотронулся до моей руки. – Давай, присядь.
— Ничего, — я отдёрнула руку и оперлась о стол. – Возьми аптечку на стеллаже, — скомандовала я. – И сам присядь. Нужно обработать порезы.
— Я уже всё сам обработал.
— Чем? Водой из-под крана?
— Перекисью.
— Прекрати врать! – прикрикнула я. – У вас это генетическое, похоже! Дурная наследственность! — сказала в сердцах и пожалела.
Для сына отца нет и не было никогда.
— Ты о чём?
— Да ни о чём! Возьми аптечку и сядь на чёртов диван! Быстро! Не выводи меня из себя ещё сильнее, Ярослав! Я и так на грани!
Глава 2
Камила
— Ты по-прежнему отвратительно пахнешь. Давно могла поменять эти духи.
Я вздрогнула. Сердце сделало кульбит в груди, а я перевела взгляд на лежащего под капельницей Яра. Или Бориса. А может, и не Яра, и не Бориса, кто ж его знает?!
Поморщившись, он с глухим рыком вдохнул и приоткрыл глаза.
— А ты сам по-прежнему отвратительный. Тебя ничто не исправит, разве что смерть, хотя и это вряд ли.
— Язык у тебя тоже такой же поганый.
Я откинула одеяло, которым он был прикрыт и ощупала края раны.
— Чёрт! – процедил Яр. – Ты…
— Ещё слово, я распорю швы, засуну тебе туда палец и буду ковырять. Медленно и долго.
Он бросил пару бранных слов и снова шумно втянул воздух.
В себя он не приходил больше суток, и всё это время я провела в клинике. Проверяла показатели каждый час – зачастую лично, либо доверяла это Лоле и просила немедленно передавать мне данные. Сомнений, что эта сволочь выкарабкается, не было, и всё же тревога не проходила до последнего.
— Во что ты втянул Ярослава? – спросила холодно.
Но Яр не ответил. Я прислушалась – дыхание ровное, показатели в норме. Уснул. Ничего удивительного – крови он потерял много, пришлось делать переливание, сил на борьбу тоже ушло немерено.
Как же долго я не слышала его голос… Он мало изменился, разве что стал чуть грубее. Опустила руку с записанными данными. Пахну я отвратительно! Он всегда ненавидел мои духи! Через столько лет первое, что он вспомнил – что во мне ненавидит! Козёл!
***
— Камила Руслановна, — поймала меня Натали у выхода из отделения интенсивной терапии. Выглядела она обеспокоенной.
— Что случилось? С кем-то из пациентов…
— Приходил странный человек. Я подменяла Алину на ресепшене, через двери увидела, как остановилась чёрная тонированная машина.
— То же мне странность.
— Странность не в этом – из неё вышел мужчина в рубашке, прямиком в клинику зашёл и к стойке. Он спросил, занимаемся ли мы огнестрельными ранениями.
Я подобралась.
— Что ты ему ответила? – спросила резко.
— Ответила, что, если пациент экстренный, мы, конечно, возьмёмся за операцию, но о всех огнестрельных ранениях сразу же сообщаем в полицию. И ненавязчиво поинтересовалась, что произошло. Спросила, мол, в машине раненый, нужна помощь?
— Он ещё что-нибудь спрашивал?
— Нет. Просто ушёл.
Я задумалась. Посмотрела на дверь, в конец коридора, опять на Натали. Хорошо, что на ресепшене была именно она. Мы вместе работали с самого открытия клиники, и я могла на неё положиться во всём.
— Обзвони девочек, которые были в день, когда появился мой сын с раненым и отправь их в оплачиваемый отгул на несколько дней.
Натали удивилась.
— Всех?
— Да, всех. Всех, кто в курсе. И никому, слышишь, Нат, никому не говори про этого мужчину. Ты молодец, всё ответила правильно. Если этот человек появится снова или будет кто-то ещё с подобными вопросами, повторяй то же. И пока подежурь, пожалуйста, на ресепшене.
— Хорошо, Камила Руслановна. – Она смотрела на меня с волнением. – Что-то серьёзное случилось?