— Ничего не случилось. Просто сделай, пожалуйста, всё, как я тебя попросила.
Вернувшись в кабинет, я встала у окна и взглядом окинула улицу. Всё вокруг казалось спокойным и безмятежным. Все СМИ второй день подряд не умолкали о произошедшем на кортеж президента покушении. Глеб Акулевский находится в больнице, а его старший брат Борис бесследно исчез. И, сдаётся мне, исчез он не случайно и не потому, что так решил мой сын, а потому что ему зачем-то это было нужно. Только зачем, сын не отвечал. Я предполагала, что он этого мог не знать.
Выдвинув ящик стола, я достала маленькую косметичку, а из неё плотный водонепроницаемый конверт с единственной вещью – написанной от руки запиской, когда-то вылетевшей из моего нового паспорта.
«Воплоти свою мечту, Ромашка. Возможно, придёт время, и ты снова меня спасёшь. А до этого дня не ищи меня»
— Я всё сделала в точности с твоими указаниями, — сказала тихо. – Воплотила мечту, спасла тебе жизнь. И не искала тебя. Только зря ты думаешь, что можешь появиться нежданно – негаданно и сделать вид, что всё в порядке. Не в порядке.
Вытащила листочек из конверта, положила в карман халата и позвонила сыну. Чем дольше тянулись гудки, тем сильнее становилась тревога. Я позвонила ещё раз. Наконец Ярослав ответил, голос его был сонным.
— Ты почему трубку не берёшь?
— Я взял.
— Когда ты её взял? Когда я второй раз позвонила?
— Я уснул.
— Время девять вечера.
— И что? Ты чего такая злая?
— Ты ещё спрашиваешь?! Значит так, Ярослав, слушай меня внимательно. Я не шучу. Из дома никуда не выходи и внимания не привлекай. Если кто-нибудь придёт к нам, не открывай дверь и постарайся не маячить у окон.
Повисла тишина. Я было подумала, что звонок прервался, но потом услышала шорох.
— Понял. – Из его голоса исчезла сонливость, зато напряжение появилось.
Сын стал собранным и до предела серьёзным, как будто за считанные секунды превратился из мальчишки в мужчину.
— Был странный человек.
— Ты сказала ему про Бориса?
— Я что, дура, по-твоему? Нет, я ему ничего не сказала.
— Спасибо.
— Пожалуйста, — сказала резко. – Всё, Ярослав. Телефон держи при себе. И… Поешь что-нибудь, пожалуйста. В кастрюле есть суп, разогрей и поешь.
— Хорошо, мам.
Положив трубку, я сунула её в карман и нащупала записку.
Простояв ещё с минуту у окна, я пошла обратно в реанимацию. По пути сказала медсестре, что с этого момента пациентом занимаюсь исключительно я, и заходить к нему могу тоже исключительно я одна.
Яр спал. Я вытащила листочек, положила на прикроватную тумбочку и прижала обручальным кольцом, которое нашла в кармане его пиджака. Чьё это кольцо я не имела представления, как и о том, чем жил Яр всё это время и кто его разыскивает, чтобы, несомненно, убить.
***
— А ты стала стервой.
Услышав глухой хриплый голос, я резко открыла глаза. Проклятье! Присела на минутку и отключилась. Усталость последних дней взяла своё.
Яр полусидел на постели, держа в руках свою же записку, оставленную мне почти девятнадцать лет назад.
— Если бы я была стервой, ты бы сейчас червей кормил, — сказала, поднимаясь. – Хорошо подумай, прежде чем злить меня, Яр. Тот, с кем ты что-то в очередной раз не поделил, тебя ищет.
Он резко поднял голову. И без того тёмные глаза на осунувшемся лице казались самыми настоящими углями, щёки впали, но несмотря на это от него исходили сила и опасность.
Он попытался выдернуть иглу от капельницы.
— Ты что делаешь?! – прикрикнула я и крепко схватила его за руку.
— Мне нужно уйти.
— Куда тебе нужно уйти?!
— Подальше отсюда.
— Подальше – это на тот свет? Так скажи, я в два счёта тебе это устрою!
— Ты не понимаешь…
Он перехватил мою руку. Несмотря на состояние, хватка у него была жёсткая и уверенная. Он опять хотел выдернуть катетер, но я не дала.
— Я не для того тебя несколько часов оперировала, чтобы ты пустил мою работу коту под хвост. Ляг, Яр. Или Борис?! Давай уже разберёмся, кто ты черт возьми такой!