— А дальше что?
— А дальше я отвезу тебя к себе. Я не знаю, зачем я это делаю. Но… чёрт тебя подери, Яр…
— Борис.
— Что?
— Чёрт тебя подери, Борис. Моё настоящее имя – Борис Акулевский, и я…
— Я знаю кто ты.
— И кто же?
— Чёртов мерзавец! – выхватила у него из рук брюки. – И… Надо было дать тебе сдохнуть.
— Так чего же не дала?
— Потому что я – врач, я давала клятву Гиппократа.
— Только поэтому?
— Только поэтому. Борис.
Глава 3
Камила
До дома мы доехали без эксцессов. Каким образом Яру или, как выяснилось спустя девятнадцать лет, Борису удавалось держаться, не знаю. Со стороны от охранника его не отличила бы даже я.
— Как ты? – спросила, когда до дома оставалось метров двести, заметив испарину на его лбу и как он стискивает зубы.
— Нормально.
— Расскажешь это кому-нибудь другому. Уж прости, но я не поклонница дебильных боевиков, в которых главный герой настолько крут, что со свежей дыркой в животе садится в самолёт и умудряется долететь заживо.
— А есть такие боевики? – его губы болезненно изогнулись.
— Увы, есть.
Я опять покосилась на Бориса. Как бы ни пытался он строить из себя крутого парня, я сама видела, насколько серьёзные у него раны. По-хорошему, ему ещё несколько дней нужно было лежать в палате интенсивной терапии, на худой конец – в обычной под тщательным контролем, с постоянными капельницами и перевязками. Я, должно быть, рехнулась, если согласилась участвовать в этом. Но в спортивной сумке лежали медикаменты, и я всерьёз собиралась прятать своего как оказалось фальшивого бывшего мужа, у себя.
— Ещё немного, — сказала, паркуясь.
Взяла телефон и написала сыну, что сейчас буду.
Прежде, чем выйти, внимательно посмотрела в зеркала, но необычного ничего не заметила.
— Вон тот подъезд, — показала на дом. – Выходим вместе. Потом ты открываешь заднюю дверь и берёшь сумку.
— И часто ты такое проворачиваешь?
— Каждый день. У меня, знаешь ли, хобби вытаскивать из непонятных передряг призраков прошлого.
Он хмыкнул и поморщился. Я заметила, что он тоже осматривает двор. Поколебавшись, я вытащила из сумки пистолет и положила ему на колени. Пистолет тоже был при нём. Исправен он или нет, я не имела понятия, но мне он всё равно ни к чему.
— Что ещё есть у тебя в сумке?
— Всё остальное к тебе отношения не имеет.
Он убрал пистолет за пояс. Посмотрел на меня, и я, кивнув, открыла дверцу со своей стороны. Нервы щекотало адреналином. В тихом шелесте листвы слышался зловещий шёпот угрозы. Моя привычная жизнь кончилась в день, когда в ней появился Яр, и вот это наступило снова. Какая разница, как его зовут? Ясно, что как раньше уже не будет.
— Заходи, — я набрала код домофона и открыла дверь.
В подъезде было прохладно, шаги отдавались от стен, пола и потолка. Наверное, эти тревожные дни в клинике сделали своё дело – я стала чересчур нервной. С другой стороны, странно было сохранять абсолютное хладнокровие, помня, что случилось, когда я видела этого мужчину в последний раз. Похищение, пронизывающий холод, обочина дороги и… взрыв, после которого меня быть уже было не должно…
В лифте Борис привалился к стене и закрыл глаза. Первое проявление слабости за последние полчаса, показавшее, что он всё-таки сделан из плоти и крови.
Мы уже приехали на этаж, когда мой телефон завибрировал. Доставать я его не стала.
— Твоя квартира? – спросил Борис, когда я вставила ключ в замок.
Я открыла дверь молча. Нет, чёрт возьми, не моя! Если он хочет что-нибудь спросить, пусть спросит, например, как я выживала первые месяцы! Если он считает, что новый паспорт и сумка с деньгами – единственное, что мне тогда было нужно, напрасно. Восемнадцатилетней беременной девчонке, никогда не выбиравшейся далеко от дома и даже на самолёте не летавшей, нужно куда больше. Уверенность в следующем дне, например, которую он в сумку положить забыл.
Зайдя, я прислушалась, но вместо шагов услышала новый сигнал мобильного. Мелькнувшая мысль мне не понравилась. Бросила взгляд на маленькую вешалку у двери – ничего и, на ходу читая пришедшие сообщения, быстро обошла квартиру.