Внезапно скрипнула входная дверь внизу. Послышались шаги.
— Дина? Ты дома? — это был голос Леши.
Я захлопнула дневник, судорожно сунула его под свитер и, стараясь дышать ровнее, стала спускаться с чердака. Тайна перестала быть просто загадкой пропавшей мамы. Она стала моей личной, страшной и неотделимой. И первое, что я должна была сделать, — это выяснить, что такое «Поглотители». И был ли Александр Воронов одним из них.
Сердце бешено колотилось, прижимая к телу грубый переплет дневника. Я услышала, как Леша включил в гостиной свет.
— Дина? — снова окликнул он, и в его голосе послышалась тревога.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, и спустилась вниз, стараясь двигаться как можно естественнее.
— Я здесь, — сказала я, выходя из-под лестницы. — На чердаке была... Вспомнила, что в детстве мы с мамой там какие-то коробки с игрушками прятали.
Леша стоял посреди гостиной, смотря на меня с легким подозрением. Его взгляд скользнул по моей запыленной кофте.
— Нашла что-нибудь интересное? — спросил он слишком небрежно.
— Только пыль и паутину, — я пожала плечами, отводя глаза. — Пойду, руки помою.
Я прошла в ванную, заперлась и, прислонившись к двери, вытащила дневник. Страница с записью о «Безлунном» и «деве с пустотой» будто жгла пальцы. Я лихорадочно пролистала дальше, и еще одна фраза заставила меня замереть.
«Поглотители ходят среди нас, скрываясь за масками обычных людей. Они внемлют Безлунному и ищут врата. Лишь пустота может открыть путь...»
«Врата». «Пустота». У меня в глазах потемнело. Все сходилось с пугающей точностью. Мамино исчезновение, мой странный сон, внезапный переезд, внимание Воронова... Я была частью чего-то древнего и ужасного, даже не подозревая об этом.
Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.
— Диан, все в порядке? — спросил Леша.
— Да, да, все хорошо! — я спрятала дневник в шкафчик с бельем, под стопку полотенец. — Выйду сейчас.
Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Во взгляде читался испуг. Я умылась, стараясь привести себя в порядок. Теперь я знала. Я была не просто случайной жертвой обстоятельств. Я была «девой с пустотой». Ключом. И мама, должно быть, знала это. Она пыталась меня защитить, спрятать. А теперь и тетя с Лешей, сами того до конца не понимая, стали моими хранителями.
Выйдя из ванной, я увидела, что Леша накрыл на стол и разлил чай.
— Садись, — мягко сказал он. — Поговорим.
Я села, сжимая кружку в ладонях. Он смотрел на меня, и в его глазах я прочитала не просто братскую заботу. Я увидела решимость солдата, готовящегося к бою.
— Леш, — тихо начала я. — Ты точно не знаешь, почему мама...
— Я знаю только то, что она просила нас беречь тебя, если что-то случится, — перебил он. — И мы будем. Что бы ни происходило, что бы ты ни узнала... мы с мамой на твоей стороне. Всегда.
Я кивнула, глотая чай. Горечь правды смешалась со сладостью его поддержки. Теперь у меня была не только тайна. У меня была миссия. Нужно было выяснить, кем были Поглотители, что такое врата, и где мама. И первым шагом должно было стать внимательное изучение дневника. И, как ни страшно было это признать, моим ключом к разгадке мог стать Александр Воронов. Враг или союзник — я должна была это выяснить.
Я сидела, сжимая кружку с остывающим чаем, и чувствовала, как дневник жжет меня сквозь столешницу, будто раскаленный уголь. Леша молча наблюдал за мной, и его молчание было красноречивее любых вопросов.
— Леш, — наконец выдохнула я, поднимая на него взгляд. — Ты ведь не просто так повесил ту подкову, да? И не просто так отговариваешь меня от Воронова. Ты... ты что-то знаешь. Знаешь то, о чем я даже не догадываюсь.
Он не стал отнекиваться. Его плечи опустились, будто под тяжестью невидимого груза.
— Я знаю, что наша семья... не совсем обычная, — тихо начал он. — Знаю, что мама и тетя с детства учили меня кое-каким вещам. Как ставить защиту. Как распознавать тех, кто... не от мира сего. — Он нервно провел рукой по волосам. — Я не экстрасенс, нет. Но я чувствую. Как щелчок в воздухе. Как искажение. И Воронов... от него исходит ледяной скрежет. Будто он ходит в панцире изо льда и стали. А та девушка, Кристина... от нее пахнет грозой и пеплом. Они не те, за кого себя выдают, Диан.