Вместо того чтобы везти меня к себе, Виктория, не теряя ни секунды, свернула к выезду из города.
- Мы не домой? — спросила я, глядя на удаляющиеся знакомые улицы.
- Нет. Слишком опасно. Летишь ко мне. У меня там всё готово.
Она говорила так, будто речь шла о командировке, а не о переломе всей моей жизни. Единственное, что удалось сделать по дороге в аэропорт — отправить сообщение лучшей подруге: «Улетаю к тете. Всё ок». Слово «ок» резало глаза своей чудовищной ложью.
Аэропорт был калейдоскопом чужих лиц и объявлений. Виктория действовала как робот: регистрация, паспортный контроль, посадка. Она купила мне самый дешёвый билет, и мы сидели в разных концах салона. Я прижалась лбом к холодному иллюминатору и смотрела, как мой город, вся моя жизнь, превращается в игрушечный конструктор, а затем исчезает в белой пелене облаков. Ощущение было таким, будто от меня отрезали кусок и выбросили за борт.
Встречала нас в незнакомом городе та же леденящая собранность. Виктория не ждала багаж — у меня его и не было. Мы прошли к парковке, сели в другую, такую же безликую машину, и через полчаса я стояла на пороге её дома.
Небольшой двухэтажный коттедж – он почти не изменился, лишь черепица на крыше потускнела. Дядя Сергей, муж тети Виктории, как раз сделал ремонт коттеджа, как с ним случился сердечный приступ. Тетя трудно пережила его уход, но это было пять лет назад.
Внутри меня встретил уютный хаос. Пахло корицей, свежей выпечкой и старой древесиной. Стены были заставлены книжными стеллажами, повсюду — фотографии в рамках, пледы, брошенные на кресло. Это было жилое, дышащее пространство, полное памяти и тепла.
Виктория, сбросив пальто, казалась другим человеком. Напряжение с её лица ушло, сменившись грустной нежностью.
- Проходи, родная, располагайся. Это теперь твой дом, — сказала она, и в её голосе не было ни капли фальши.
Она повела меня по коридору и распахнула дверь в небольшую, но светлую комнату с окном во двор. На кровати с цветным покрывалом уже лежала сложенная пижама, а на столе стояла маленькая вазочка с полевыми цветами.
- Я знаю, что тебе страшно, — тихо сказала Виктория, обнимая меня за плечи. — И я не знаю всех ответов. Мама... твоя мама попросила меня позаботиться о тебе. Сказала, что это самое важное дело в её жизни. И я обещала.
Я заглянула в ее большие зеленые глаза, и сердце болезненно сжалось, как она напоминала мне маму. И в этот момент я поняла — она не враг. Она такая же заложница этой тайны, как и я.
Вдруг в дверном проёме показалась тень. На пороге стоял Лёша, мой двоюродный брат. В руках он держал две кружки с дымящимся какао.
- Думал, вам тоже пригодится, — немного смущённо протянул он одну из них мне. — Добро пожаловать, сестренка.
Он действительно симпатяга. Никаких сомнений. Его светлые волосы были коротко подстрижены, голубые глаза парня светились честностью и прямотой.
Виктория с любовью посмотрела на него, потом на меня, и вышла, тихо притворив дверь. Лёша присел на край стола.
- Мама позвонила, сказала ты приедешь к нам, — сказал он, отпивая из своей кружки.
Я улыбнулась, мы с ним были ровесниками, но он явно с его атлетической фигурой футболиста выглядел старше.
- Сама была удивлена — ответила я, сжимая тёплую кружку. Её тепло было первым по-настоящему реальным ощущением за этот бесконечный день.
Лёва стал серьезным.
- Мы должны держаться вместе, все наладиться.
И впервые за этот день я почувствовала, что не одна. Пусть мир рухнул, пусть мамы нет, но здесь, в этой уютной квартире, пахнущей корицей, у меня появилось убежище. И семья, которая стала моим тылом.
Глава 2
Мне отвели комнату, в которой я обычно располагалась, когда приезжала сюда когда-то. Окно выходило на лес, находившийся за домом, фантастическое зрелище, особенно когда светит солнце, и лучи проникают сквозь листву до самой травы, на которой переливаются капли росы.
В комнате находилась большая кровать с нежно-розовым постельным бельем, письменный стол с компьютером, большой белый шкаф на всю стену. И самое мое любимое – зеркало в большой викторианской раме. С самого детства меня привлекало это старинное зеркало – было в нем что-то из прошлого. Подойдя к нему, я сдернула заколку, и волосы водопадом заструились по спине – они у меня золотисто-каштановые, с густой челкой. Кожа казалось, светилась серебристым светом – я с детства бледная, никакой загар не ложился. Темно-синие глаза обрамлены густыми ресницами. Говорят, я похожа на мою прабабушку – у нее были славянские корни, вроде даже происходила с древнего княжеского рода. Думаю, каждая девочка чувствует себя принцессой.