Наше соединение, наш поцелуй — это не было слабостью. Это была сила. И я собиралась доказать ему это. Даже если для этого мне придётся ворваться в самое сердце тьмы и вытащить его оттуда за шиворот.
Глава 13
Вернувшись домой под утро, я была другим человеком. Не напуганной девочкой, не влюблённой дурочкой, а тем, кем должна была стать с самого начала — наследницей Милославы. Я знала свою цель.
Я достала старый дневник прабабушки и открыла его на странице, которую раньше пропускала — «Обряды призыва и соединения». Это не было тёмной магией. Это было нечто более древнее, ритуал, позволяющий найти родственную душу через пустоту между мирами.
Я действовала методично, почти хладнокровно. Расстелила на полу старую скатерть, расставила по кругу свечи, доставшиеся от тёти Вики. В центр положила камень с дыркой — наш общий талисман. Мои руки не дрожали. Внутри всё было спокойно и ясно.
— Александр Воронов, — прошептала я, зажигая первую свечу. Пламя дёрнулось и вытянулось в высокий, ровный столбик. — Язык тени и крови. Хранитель границ. Я зову тебя. Не как страж — как равную.
Воздух в комнате загудел. Тени затанцевали на стенах, сливаясь в знакомые очертания. Я чувствовала, как моя сила течёт через камень, пронзая миры, ища его.
И вдруг — удар в грудь, от которого я чуть не потеряла сознание. Я увидела его.
*Он стоял на коленях в центре выжженного круга. Его руки были за спиной, скованы цепями из чёрного дыма. Голова опущена, волосы падали на лицо. Он был без сознания или притворялся. А вокруг — они. Трое в чёрных капюшонах, их лица скрыты. И один из них держал кинжал, лезвие которого было из чистого мрака.*
— Он не сломался, — говорил один из них, его голос был скрипучим, как скрежет камней. — Печать держится. Надо забрать у него память. Силу. Оставить только оболочку.
Видение начало расплываться. Моя сила иссякала. Нет! Ещё не всё!
Я сжала камень так, что края впились в ладонь, и снова крикнула, вкладывая в зов всю свою ярость, всю боль, всю надежду:
— АЛЕКСАНДР!
Его глаза открылись. Мгновенно. И он посмотрел прямо на меня. Сквозь миры, сквозь боль, сквозь чары, что держали его. В его взгляде не было удивления. Было облегчение. И предостережение.
*«Не надо», — прошептали его губы без звука.*
А потом один из стражей обернулся. Его невидимый взгляд скользнул по моей астральной нити, и я почувствовала, как ледяные когти впиваются в разум.
Свечи погасли разом. Меня отбросило назад, на пол. Из носа потекла кровь. В ушах стоял оглушительный рёв.
Но я улыбалась, тяжело дыша.
Я нашла его. И он видел меня. Теперь он знал — я не сдалась. И не сдамся.
Они хотели сломать его, стереть его память? Хотели спрятать его от меня?
Ошиблись.
Теперь охота начиналась по-настоящему. И добычей были они.
Следующие несколько дней я жила как в тумане, но это был туман концентрации, а не отчаяния. Я стала тенью, призраком, сливающимся со стенами университетских коридоров. Я искала не его — я искала их. Дениса. Кристину.
Они вернулись в университет одновременно с моим провалившимся ритуалом, словно их выпустили, выполнив свою роль. Но они вернулись другими. Денис, всегда такой собранный, теперь ходил с потухшим взглядом, его пальцы нервно перебирали край блокнота. Кристина стала ещё более замкнутой и резкой, её взгляд, полный неприкрытой ненависти, теперь был обращён не только на меня, но и на весь мир.
Я выследила Дениса в библиотеке, в том самом дальнем углу. Он сидел, уставившись в пустоту, и не заметил моего приближения, пока я не села напротив.
— Они забрали у него память? — спросила я без предисловий, и мои слова прозвучали как удар хлыста.
Он вздрогнул и медленно перевёл на меня взгляд. В его глазах не было ни злобы, ни удивления. Лишь глубокая, всепоглощающая усталость.
— Они пытались, — тихо ответил он. — Но с Алексом... это никогда не срабатывает до конца. Они стёрли только то, что было связано с... — он запнулся, — ...с последними неделями. С тобой. Они думают, что так будет безопаснее. Для него. И для всех.