И вот он вошёл.
Александр. Не в своём обычном чёрном, а в костюме, что отсылал к чему-то древнему — тёмный, почти средневековый камзол, подчёркивавший его мощь. Маска скрывала верхнюю часть лица, но не могла скрыть напряжённой линии его губ. Он был красив, как падший ангел, и так же недоступен.
Его взгляд скользнул по залу и... задержался на мне. На этот раз не на секунду. Он смотрел, и в его позе читалось замешательство. Узоры на моём платье, казалось, притягивали его.
Музыка сменилась на медленную, чувственную. Пары начали двигаться к танцполу. Это был мой шанс.
Я не стала ждать приглашения. Я подошла к нему сама, остановившись так близко, что видела, как расширяются его зрачки.
— Танец? — спросила я, и мой голос прозвучал тихо, но с той самой интонацией, что он когда-то называл «своей».
Он не ответил. Не кивнул. Но когда я протянула руку, его пальцы сомкнулись вокруг моих. Холодные. Неуверенные.
Мы вышли на площадку. Его рука легла на мою талию — жёстко, почти как захват. Мы начали двигаться. Он вёл грубо, без изящества, будто танец был для него битвой. Но я не сопротивлялась. Я подчинялась, моё тело помнило каждый его шаг, каждый поворот, даже если его разум — нет.
— Кто ты? — его вопрос прозвучал у самого моего уха, шёпотом, полным мучительного напряжения.
— Ты знаешь, — так же тихо ответила я, поднимая взгляд. Наши маски были так близко, что я видела только его глаза — серые, полные бури. — Ты просто забыл.
Он резко повернул меня, его пальцы впились в мою талию почти больно.
— Что ты со мной делаешь? — в его голосе прозвучала ярость, но под ней — отчаяние. — Почему я... я чувствую...
Он не договорил. Его рука дрогнула. Он смотрел на меня, и в его взгляде шла война. Пустота боролась с чем-то тёплым, живым, что пробивалось сквозь пелену.
— Ты помнишь это, — прошептала я, и моя рука сама легла ему на щеку, поверх маски. Его кожа была обжигающе горячей. — Ты помнишь меня.
Он замер. Вся его мощь, вся его ярость ушли, сменившись хрупким, беззащитным смятением. Он наклонился ближе, его дыхание смешалось с моим.
— Ди... — он попытался выговорить имя и не смог. Боль исказила его черты.
В этот момент музыка смолкла. Зазвучали аплодисменты. Заклинание рассеялось.
Он отпрянул от меня, как от огня. Его глаза снова стали пустыми, но теперь в этой пустоте читался ужас. Ужас перед тем, что он почти вспомнил.
— Это кончено, — прошептал он, и это прозвучало как приговор. Самому себе.
Он развернулся и затерялся в толпе, оставив меня одну на танцполе с ещё горящей щекой и с сердцем, разорванным на части. Он почти вспомнил. Почти.
Но «почти» в нашей игре было всё равно что проиграть.
Я стояла одна посреди веселящейся толпы, и праздник вокруг внезапно стал чужим и бессмысленным. Смех резал слух, музыка висела тяжёлым грузом. Его отступление, его последний взгляд, полный ужаса... Это было хуже, чем простое безразличие. Это было признание поражения.
Сильная рука легла мне на плечо. Я вздрогнула и обернулась. Леша. Его карнавальный костюм ковбоя выглядел нелепо, но выражение лица было серьёзным.
— Всё, хватит, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я видел. Идём домой.
Я не стала сопротивляться. Позже, может, мне будет стыдно за эту слабость, но сейчас я позволила ему обнять меня за плечи и вывести из шумного зала. Мы молча шли по ночным улицам. Я чувствовала, как он время от времени сжимает моё плечо — без слов, просто напоминая, что он рядом.
— Он почти вспомнил, — наконец выдохнула я, когда наш дом показался вдали. Голос мой дрожал. — Но... испугался. Испугался меня.
Леша тяжело вздохнул.
— Может, оно и к лучшему, Диан. Иногда... некоторые вещи лучше оставить в прошлом.
Я не ответила. Он не понимал. Не мог понять.
Мы свернули в наш тихий, тёмный переулок. И тут воздух сгустился. Фонари погасли один за другим, погружая улицу в кромешную тьму. Леша сразу напрягся, толкая меня за спину.
— Беги к дому, — прошептал он.
Но было поздно.
Из каждой щели, из-под каждой трещины поползли Тени. Не одна, не две. Десятки. Они сливались в единую, шевелящуюся массу тьмы, и их беззвучный вой заполнил собой всё. Они пахли холодом и тлением. И они были здесь ради меня.