Она не закончила. В ту же секунду тени вокруг сгустились, и из них возник Александр. Он не подходил, не бежал. Он просто материализовался, как кошмар.
Его рука легла на плечо Арины. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. Но её лицо моментально побелело от ужаса. Она застыла, не в силах пошевелиться, её пальцы разжались, и она отпустила мою руку.
— Ты ошиблась дверью, — прозвучал его голос. Он был тихим, почти ласковым, и от этого становилось ещё страшнее. — И, кажется, перепутала, с кем можно разговаривать таким тоном.
Арина пыталась что-то сказать, но издавала лишь бессвязный, захлёбывающийся звук.
— Уходи, — сказал он, и в этом слове была такая леденящая пустота, что она, не сказав больше ни слова, развернулась и почти побежала, пошатываясь, в темноту.
Александр повернулся ко мне. Его лицо снова было маской.
— Она причинила тебе боль? — спросил он, его взгляд упал на красные полосы от её ногтей на моём запястье.
— Ничего серьёзного, — я потёрла запястье. — Она просто... глупая девочка.
— Глупость — не оправдание, — отрезал он. — В нашем мире она становится смертельным грехом. Больше она тебя не тронет.
Он не стал объяснять, что это значит. Но по тому, как сжались его кулаки, я поняла — у Арины будут серьёзные проблемы. Не из-за мести, а из-за предосторожности. В его мире не было места таким случайностям, как обиженная наследница.
Мы пошли к машине, и я понимала, что Арина, сама того не ведая, лишь подтвердила пропасть, отделявшую меня от прежней жизни. Её мелкие интриги казались теперь такими смешными и незначительными на фоне той настоящей войны, что ждала меня впереди.
Дни сливались в череду тренировок, лекций и тревожного ожидания. Давление нарастало, и все мы это чувствовали. Воздух в особняке стал таким густым, что им можно было резать ножом. Даже Кристина, вечно язвительная, стала молчаливой и сосредоточенной, её взгляд постоянно блуждал по окнам, словно она высматривала приближающуюся бурю.
Однажды поздно вечером мы все собрались в кабинете — я, Александр, Денис и неохотно присоединившаяся Кристина. Денис разложил перед нами несколько древних манускриптов и современных распечаток со спутниковыми снимками.
— Аномальная активность нарастает в геометрической прогрессии, — его голос был ровным, но пальцы, перебирающие страницы, выдавали напряжение. — Вот здесь, в старом промышленном районе. И здесь, у заброшенной обсерватории. Энергетические выбросы соответствуют сигнатуре пограничья, но в десятки раз мощнее.
— Он концентрирует силы, — мрачно заключил Александр, изучая карты. — Готовит плацдарм.
— Плацдарм для чего? — спросила я, хотя боялась услышать ответ.
— Для прорыва, — коротко бросила Кристина, не глядя на меня. — Он устал ждать, пока ты созреешь. Он собирается прийти сам.
От этих слов по спине пробежал ледяной холод. Мои кошмары с его безликим образом вспомнились с пугающей яркостью.
— Мы не можем ждать, пока он выберет время и место, — Александр отодвинул карты и посмотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым и решающим. — Нам нужно действовать первыми. Силой укрепить печать. Пока не поздно.
— Риск колоссальный, — предупредил Денис. — Любое вмешательство в структуру печати может её дестабилизировать, а не усилить. И для этого потребуется...
— ...огромное количество силы, — закончил за него Александр. Его глаза встретились с моими. — Твоей силы, Диана. Ты — единственная, кто может это сделать.
Комната замолкла. Все смотрели на меня. На мне. Девятнадцатилетнюю девушку, которая ещё несколько месяцев назад думала только об учёбе и друзьях, а теперь должна была нести ответственность за судьбу мира.
— Что я должна делать? — спросила я, и голос мой, к моему удивлению, не дрогнул.
— Ритуал проведения, — объяснил Денис. — Мы отведём тебя к эпицентру печати. Там, под алтарём Милославы. Ты должна будешь собрать всю свою силу, всё своё существо, в древние руны. Это... это будет больно. И опасно. Ты можешь не выдержать.
— А если я не выдержу? — тихо спросила я.
— Тогда печать рухнет, и Источник войдёт в наш мир, — без обиняков ответила Кристина. — Или ты умрёшь, пытаясь его остановить. В любом случае, для тебя это конец.