«Наконец-то. Моё дитя. Мой противовес. Добро пожаловать домой».
Я была в ловушке. В самом сердце тьмы. Похищенная. И до алтаря, до спасения, было теперь целое измерение.
Глава 19
Я не падала. Я висела в подвешенном состоянии в абсолютной пустоте. Не было ни света, ни звука, ни ощущения собственного тела. Только сознание, плывущее в бесконечном чёрном океане.
И тогда пустота начала менять форму. Она сгустилась, приняв очертания. Сначала это был просто силуэт — высокий, неестественно худой. Затем проступили детали. Длинные, струящиеся одеяния цвета ночи без единой звезды. Бледные, почти прозрачные руки с длинными пальцами. И, наконец, лицо. Вернее, его отсутствие. Гладкая, фарфоровая маска без рта, носа и глаз. Но я чувствовала на себе его взгляд. Он был повсюду.
«Не бойся»,— прозвучало в моём разуме. Его «голос» был не звуком, а всепроникающим ощущением, холодным и влажным, как пещера. «Страх — это инструмент слабых. А ты... ты рождена для силы».
Я пыталась что-то сказать, крикнуть, но у меня не было рта. Не было голоса. Я могла только мыслить.
Зачем ты привёл меня сюда?
«Привёл?» — в его «голосе» прозвучала лёгкая, ледяная усмешка. «Я не привёл тебя, дитя. Я вернул тебя. Домой. Ты всегда принадлежала этой пустоте. Свет в тебе — лишь временная аномалия. Красивая, но... ошибочная».
Его бестелесная рука поднялась, и один из тех длинных пальцев прикоснулся к... чему-то, что должно было быть моей душой. Холод пронзил меня насквозь.
«Ты чувствуешь это? Хаос. Изначальная, чистая энергия бытия. Не обременённая формами, правилами, моралью. Ты можешь быть её хозяйкой. Вместо того чтобы быть её рабой, как тебя учили те... Стражи».
Он произнёс это слово с таким презрением, что оно обожгло сильнее любого пламени.
Они пытались меня защитить.
«Они пытались тебя ограничить!» — его мысленный голос впервые прозвучал с нотой... страсти. Почти что одержимости. «Они видели в тебе лишь ключ. Инструмент для починки их хрупкого мирка. Но ты... ты можешь быть не ключом. Ты можешь быть архитектором. Представь... мир, перестроенный по нашей воле. Где нет боли, которую причинил тебе тот мальчик. Где нет страха, что гложет тебя сейчас. Только... совершенная, безмолвная гармония пустоты».
Его образ приблизился. Безликая маска оказалась в сантиметрах от моего несуществующего лица. Холод исходил от него волнами, но в нём была странная, извращённая нежность. Как у коллекционера, нашедшего редчайший алмаз.
«Он не достоин тебя, — прошептал он, и его «шёпот» был лаской изо льда. — Его сердце разрывается между долгом и желанием. Он слаб. Я же... я предлагаю тебе не выбор. Я предлагаю тебе судьбу. Стань моей парой. Моей королевой в этом новом мире. Вместе мы сможем всё».
Это было не предложение. Это было искушение. Опасное, сладкое и смертоносное. Он играл на моих самых тёмных страхах и самых потаённых желаниях. На боли от отвержения Александра, на усталости от борьбы, на одиночестве быть «избранной».
А если я откажусь?
Безликая маска склонилась набок.
«Тогда ты будешь уничтожена. Как и всё, что ты любишь. Начиная с того мальчика-Стража. Я заставлю его смотреть, как ты угасаешь, и сотру его разум в прах от бессилия. А затем я найду другое Дитя Луны. Рано или поздно одно из них окажется мудрее».
В его словах не было злобы. Была лишь холодная, неумолимая логика. Он давал мне выбор между вечной властью в его объятиях и вечным страданием для всех, кого я знала.
Я висела в пустоте, разрываемая между ужасом и странным, гипнотическим притяжением этого древнего, бесстрастного существа. Он не был чудовищем. Он был концом и началом. И он хотел меня. Не как воина, не как ключ. Как партнёра. И в этом была самая страшная ловушка из всех.
Я висела в пустоте, и её холод проникал всё глубже, становясь почти успокаивающим. Его слова — не звуки, а отпечатки в сознании — висели передо мной, как единственная реальность в небытии. Власть. Освобождение от боли. Конец борьбе. И вечность с этим... существом. В его бесстрастной силе была своя, извращённая красота.
«Не сопротивляйся», — его мысль обвила моё сознание, как шёлковая петля. «Твой свет так ярок. Позволь ему слиться с моей тьмой. Мы будем совершенны».