Он повёл меня по залу, и пары расступались перед нами, склоняя головы в почтительном поклоне. Его рука лежала на моей с лёгкостью, но я чувствовала исходящую от него силу — бездонную и спокойную.
— Смотрите, — он кивнул на танцующих. — Они свободны. У них нет страданий, нет сомнений, нет той раздирающей боли, что пожирает ваш мир. Они нашли покой. А вы... — его золотые глаза остановились на мне, и в них вспыхнул искренний, пылающий интерес, — ...вы можете быть их королевой.
— Я не хочу быть королевой, — выдохнула я, пытаясь вырвать руку, но его хватка была незаметной, но несокрушимой. — Я хочу домой.
— Дом? — он мягко рассмеялся. — Мир, где за вами охотятся? Где тот, кто должен был вас защищать, разрывается между долгом и страстью? Разве это дом? Это тюрьма. А здесь... здесь вы можете всё. Властвовать. Творить. И вам не придётся делать это в одиночку.
Он остановился и повернулся ко мне, взяв обе мои руки в свои. Его золотые глаза смотрели прямо в душу.
— Я предлагаю вам не просто убежище. Я предлагаю вам партнёрство. Ваш свет... и моя тьма. Вместе мы можем создать нечто новое. Нечто совершенное. Забудьте о нём. Он — прошлое. Я — ваше будущее.
Его слова лились, как мёд, обволакивая разум, туманя сознание. Он был красив, могущественен и предлагал всё, чего можно было желать. И самое ужасное было то, что часть меня... откликалась на это. Усталая, израненная часть, которая так хотела покоя.
Я смотрела в его золотые глаза, и мне казалось, что я тону. Это была не битва. Это было соблазнение. И я не знала, сколько ещё смогу сопротивляться.
Я стояла в его объятиях, и мир вокруг казался идеальным сном. Музыка, красота, сила, что исходила от Азраэля... всё это давило на мою волю, заставляя забыть о боли, о борьбе, о том мире, что остался за пределами этого сияющего зала.
— Танцуй со мной, — его голос был ласковым, но в нём слышалась стальная воля. Это был не вопрос.
Его рука скользнула на мою талию, и мы закружились. Он вёл безупречно. Каждое движение было выверено, плавно и неотразимо. Я была куклой в руках мастера. Моё тело подчинялось его ритму, а разум плыл в золотистом тумане его глаз.
— Ты видишь? — он прошептал у моего уха, его дыхание было тёплым. — Как просто. Никакой борьбы. Только гармония. Ваш свет и моя тьма... они созданы, чтобы дополнять друг друга.
Он был прав. В его объятиях не было того мучительного напряжения, что было с Александром. Не было борьбы двух противоположностей. Была лишь... лёгкость. Смертоносная лёгкость.
— Оставь их, Диана, — он произнёс моё имя, и оно прозвучало на его устах как заклинание. — Оставь его. Он принесёт тебе только боль. Я же... я могу дать тебе вечность.
Он наклонился ближе, и его губы почти коснулись моей кожи. Я замерла, парализованная его близостью и той странной, тёплой пустотой, что исходила от него.
И в этот миг из кармана его фрака, прижатого ко мне, выскользнул маленький предмет и с лёгким стуком упал на пол.
Это был чёрный камень с дыркой. Мой камень. Тот самый, что я уронила в лесу, когда меня похитил.
Увидев его, что-то внутри меня щёлкнуло. Это был крошечный, ничтожный кусочек моего мира. Моего настоящего. Воспоминание хлынуло лавиной: не поцелуй в библиотеке, не объятия, а простые, человеческие моменты. Смех Лики. Заботливый взгляд тёти Вики. Яростная, неуклюжая защита Леши. И Александр... не идеальный Страж, а человек с болью в глазах, который, стиснув зубы, шёл против собственной природы, чтобы быть рядом.
Это не была большая, яркая любовь из романов. Это была жизнь. Настоящая, колючая, сложная и бесконечно дорогая.
Я остановилась посреди танца. Музыка умолкла. Все взгляды устремились на нас.
Азраэль почувствовал перемену. Его золотые глаза сузились.
— Что случилось, моя звезда? — его голос сохранял ласковость, но в нём появилась стальная нотка.
Я посмотрела на камень на полу, затем подняла взгляд на него.
— Нет, — сказала я тихо, но так, чтобы услышали все. Мой голос прозвучал хрипло, но уверенно. — Это не гармония. Это капитуляция.
Я отступила от него, разрывая объятия. Сияние моего платья вдруг показалось мне уродливым, корона на голове — тяжелой, как гиря.
— Мой мир не идеален. Он полон боли и борьбы. Но он настоящий. И он мой. И я не променяю его на вашу прекрасную тюрьму.