— Риск, — констатировал он.
— Необходимый, — возразила я. — Если я не приду, они поднимут панику. Придут сюда. И тогда...
Я не стала договаривать. Мысль о том, что Леша или подруги могут столкнуться с чем-то вроде той «девочки» в лесу, заставляла кровь стынуть в жилах.
Александр тяжело вздохнул.
— Хорошо. Но не одна.
Так на следующий день я оказалась в «Углу» в компании Александра, который сидел за соседним столиком, делая вид, что читает книгу, но каждый его мускул был напряжён, а взгляд скользил по каждому входящему.
Леша, Лика и Юля уже ждали. Увидев меня, они вскочили.
— Боже, Дина, с тобой всё в порядке? — Лика схватила меня за руки, разглядывая с ног до головы. — Ты выглядишь... иначе.
Я попыталась улыбнуться.
— Я же сказала, учёба. Сессия на носу.
— Не гони, — Леша смотрел на меня пристально, его взгляд был твёрдым. — Ты исхудала. Тени под глазами. И ты вся... напряжённая, как струна. Это из-за него? — он мотнул головой в сторону Александра.
— Нет! — ответила я слишком быстро. — То есть... отчасти. Мы... готовимся к важному проекту.
Юля, обычно весёлая и беспечная, молча изучала меня.
— Ты стала какой-то... острой, — наконец сказала она. — Раньше ты была мягче. А сейчас... словно из тебя торчат лезвия.
Они видели. Они не понимали, что именно, но они чувствовали перемену. Я была плохим актёром.
Мы сели, заказали какао. Я пыталась поддерживать лёгкий разговор, спрашивала об их делах, о карнавале, но это было мучительно. Каждая их шутка, каждое воспоминание о нашей старой жизни билось о стену той реальности, в которой я теперь жила. Я ловила себя на том, что анализирую помещение на предмет угроз, что взгляд мой постоянно скользит к Александру, ищу подтверждения, что всё в порядке.
Леша внезапно положил руку мне на локоть. Его прикосновение было тёплым и таким знакомым, что у меня навернулись слёзы.
— Дина, — сказал он тихо, так, чтобы не слышали девчонки. — Я не знаю, что происходит. Но если тебе нужна помощь... если он тебя втянул во что-то... мы с мамой всегда рядом. Мы тебя вытащим.
Его слова, полные простой, человеческой заботы, резали больнее любого ножа. Я хотела всё им рассказать. Объяснить про Тени, про Источник, про печать. Но я не могла. Это было бы равноценно тому, чтобы подписать им смертный приговор.
— Всё в порядке, Леш, правда, — я сжала его руку и постаралась улыбнуться самой искренней улыбкой. — Просто... сложный период. Скруглится.
Мы проговорили ещё полчаса, но пропасть между нами стала очевидной для всех. Когда мы встали, чтобы уходить, в воздухе висело неловкое молчание.
— Звони, ладно? — обняла меня Лика, и в её голосе слышалась неподдельная грусть.
— Обязательно, — солгала я.
Я вышла из кафе, и Александр мгновенно оказался рядом. Мы молча дошли до машины.
— Они... хорошие, — наконец сказал он, глядя прямо перед собой.
— Да, — прошептала я, глотая ком в горле. — И поэтому они никогда не должны узнать правду.
Он кивнул. Это было единственное, в чём мы были абсолютно согласны. Защитить их — даже от нас самих. Даже если это означало навсегда стать для них чужой.
Мы поехали обратно в крепость. К бою. К нашей войне. А кусочек моей старой жизни, тёплый и пахнущий какао, остался там, в «Углу», за стеклом, которое я больше не могла разбить.
Возвращение в особняк после той встречи было похоже на возвращение в камеру после короткой прогулки. Воздух здесь снова стал густым и серьёзным, каждый уголок напоминал об обязанностях и надвигающейся угрозе. Тёплый хаос обычной жизни остался за массивными железными воротами.
Денис встретил нас в прихожей, его лицо было ещё более мрачным, чем обычно.
— Активность снова нарастает, — сообщил он без предисловий. — Паттерны изменились. Он не сканирует больше периметр. Он... сосредотачивается. Точечно.
— На чём? — спросил Александр, снимая куртку.
— На разуме, — Денис посмотрел на меня. — Энцефалографы зафиксировали несколько попыток тонкого внешнего воздействия. Слабых, пробных. Он ищет брешь в твоей психической защите.