Он не пытался сломать нас силой. Он пытался выманить. Создать угрозу там, где я не смогу не отреагировать.
Я посмотрела на Александра. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала знакомая буря — ярость и страх.
— Ловушка, — произнёс он.
— Да, — согласилась я. — Но мы не можем её игнорировать.
Он сомкнул челюсти, и я увидела, как в нём борются Страж, обязанный защищать мир, и человек, желающий защитить меня.
— Я знаю, — наконец выдохнул он. — Мы идём. Все.
Решение было принято. Мы не просто шли на битву. Мы шли в западню, зная, что это западня. Но иного выхода не было. Мы не могли позволить ему разорвать наш мир в самом его слабом месте.
Мы готовились к вылазке в гробовой тишине. Никаких лишних слов. Только проверка оружия, последние наставления Дениса и тяжёлый, решительный взгляд Александра, когда он вручил мне модифицированный «куриный бог» — теперь это был не просто оберег, а фокусирующий кристалл.
— За мной, — сказал он, когда мы были готовы. Его голос был низким и не допускающим возражений. — И не отходи ни на шаг.
Мы вышли в ночь. Навстречу буре, которую сами же и вызвали, запечатав свою судьбу в стенах особняка. Но на этот раз мы шли не как жертвы и не как солдаты. Мы шли как буря сами. Готовая смести всё на своём пути.
Город спал. Улицы были пустынны, освещены лишь тусклыми жёлтыми фонарями. Но эта ночная идиллия была обманчива. Воздух с каждой минутой сгущался, становясь тяжёлым и сладковатым, как перед ударом молнии. Мы двигались бесшумной тенью — Александр впереди, я за ним, Денис и Кристина прикрывали тыл.
Денис шёл, не отрываясь от портативного сканера, его лицо в голубоватом свечении экрана было напряжённым.
— Концентрация нарастает. Эпицентр — парк в двух кварталах от указанного адреса. Он не стал атаковать дом. Он ждёт нас на нейтральной территории.
— Умно, — проворчала Кристина, сжимая рукояти кинжалов. — Минимум случайных свидетелей.
Мы свернули за угол, и парк открылся перед нами. Обычное место для прогулок с мамами и собаками теперь выглядело иначе. Воздух над ним колыхался маревым, деревья стояли неестественно неподвижными, а скульптура в центре, изображавшая играющих детей, была окутана медленно ползущим фиолетовым туманом. Из этого тумана доносился тихий, навязчивый гул, похожий на отдалённый рой разъярённых пчёл.
— Врата, — коротко бросил Александр, останавливаясь. — Он открывает их не полностью. Пробует силы. Ищет слабое место в ткани реальности.
— Наша задача — не дать ему это сделать, — сказала я, чувствуя, как знакомый холодок страха сменяется ровным, ясным пламенем готовности.
Мы вошли в парк. Трава под ногами была мёртвой и хрустела, как пепел. Фиолетовый туман сгущался, пытаясь обволочь нас, но мой свет, исходящий теперь ровным, контролируемым сиянием, отталкивал его, создавая вокруг нас чистый пузырь.
Из тумана начали проявляться фигуры. Не бесформенные тени, а нечто более ужасное — искажённые подобия людей. Они были полупрозрачными, их черты плавали, а конечности были неестественно вывернуты. Это были не воины. Это были призраки. Призраки тех, чьи души, должно быть, затянуло сюда при первых проблесках врат.
Они двинулись на нас беззвучно, с пустыми глазницами, протягивая скрюченные пальцы.
Кристина встретила их первой. Её кинжалы вспороли туман, оставляя за собой следы зелёного пламени. Призраки, которых они касались, не исчезали, а с визгом рассыпались в пыль.
Александр не двигался с места. Его тень взметнулась, образовав вокруг нас непроницаемую стену. Призраки, натыкаясь на неё, отскакивали с тихими воплями агонии.
— Дина, координаты! — крикнул Денис, его голос прозвучал чётко, несмотря на гул. — Эпицентр смещается! Он пытается обойти нас!
Я закрыла глаза, отбросив всё — страх, ярость, даже мысль о Александре за спиной. Я искала то, что Денис называл «архитектурой» силы. И я нашла её. Не здесь, в парке, а глубже. Тонкую, дрожащую нить, что тянулась из фиолетового тумана куда-то в невидимую глазу точку — в самое сердце зарождающихся врат.