— Александр!
Он резко покачал головой, отбрасывая Поглотителя, но его взгляд был прикован к чему-то позади меня. Я обернулась.
Из гущи фиолетового тумана, прямо под сформировавшейся аркой Врат, вышла женщина. Высокая, стройная, в простой, но чистой одежде. Её лицо... её лицо я видела каждый день в своих воспоминаниях и на старой фотографии на тумбочке у кровати.
Мама.
Она выглядела точно так же, как в день своего исчезновения. Только её глаза... её глаза были пустыми. Как у тех Поглотителей.
— Мама... — имя сорвалось с моих губ шепотом, полным неверия и боли.
Она улыбнулась. Но улыбка была не тёплой, а чужой, механической.
— Диана, родная. Я так долго ждала этой встречи.
Её голос. Тот самый. Тот, что пел мне колыбельные. Но теперь в нём не было ни капли тепла.
— Это не она, — рык Александра прозвучал прямо у меня за спиной. Его рука легла на моё плечо, тяжёлая и твёрдая. — Это иллюзия. Приманка.
— Но как... — я не могла оторвать от неё взгляд. — Как он мог...
— Он стёр её разум, Диана, — голос Александра был жёстким, но в нём слышалась собственная, свежая боль. — Он взял её тело, её воспоминания и сделал его марионеткой. Он использует её, чтобы ты дрогнула.
Мама — нет, эта тварь в её облике — сделала шаг вперёд.
— Он предлагает тебе выбор, дочка. Приди ко мне. Присоединись к нам. И мы будем вместе. Настоящей семьёй. Или... — её пустой взгляд скользнул по Александру, — ...я заставлю тебя смотреть, как он умирает. Медленно.
Из её рук вырвались потоки той же фиолетовой энергии, что и из Врат. Они с шипением устремились к Александру.
Я закричала. Не от страха. От ярости. Чистой, белой, всепоглощающей ярости. Он посмел. Посмел коснуться её. Осквернить её образ.
Мой свет взорвался. Но на этот раз это был не контролируемый поток. Это был ураган. Волна слепящей, святой ярости, которая вырвалась из меня и ударила в ту тварь, что притворялась моей матерью.
Фигура вздрогнула, её черты поплыли. Пустые глаза на мгновение обрели осознанность — безумную, полную боли и ужаса. Настоящей боли. Настоящего ужаса.
«Ди... прости...» — прошептали её губы настоящим, маминым голосом, полным муки.
А затем образ рассыпался в прах. Исчез. Не оставив ничего, кроме горького запаха озона и леденящей душу пустоты.
Я стояла, тяжело дыша, слёзы текли по моим щекам, но внутри горел только холодный, безжалостный огонь.
— Дина... — Александр снова был рядом, его рука на моей спине.
— Закрывай Врата, — сказала я, и мой голос прозвучал чужо, ровно и страшно. — Сейчас.
Он понял. Без слов. Его тень слилась с моим светом, и на этот раз мы не сдерживались. Мы обрушили на арку Врат всю нашу мощь, всю нашу боль, всю нашу ярость. Реальность содрогнулась, и врата, не выдержав, схлопнулись с оглушительным грохотом.
Тишина. Только тяжёлое дыхание и далёкие сирены.
Он был прав. Это была ловушка. И мы в неё попали. Но он недооценил одну вещь. Он думал, что образ матери сломит меня. Но он лишь разбудил во мне нечто более страшное. Неистовую, безжалостную решимость. Теперь я знала — пощады не будет. Ни ему. Никому.
Тишина после схлопнувшихся Врат была оглушительной. Воздух звенел, залитый остаточной энергией и нашим собственным, невысказанным горем. Я стояла, сжав кулаки, и слёзы, высохшие на щеках, оставили на коже стянутые, солёные дорожки. Внутри не было ничего, кроме холодной, бездонной пустоты и тлеющих углей ярости.
Лекс не пытался меня утешить. Он стоял рядом, его молчание было красноречивее любых слов. Он понимал. Понимал, что некоторые раны не заживают. Их можно только прижечь. И он только что помог мне это сделать.
Связь с Денисом дрогнула в моём сознании — не голос, а сжатый пакет данных: «Порт. Чисто. Кристина ранена, но стабильна. Бизнес-квартал. Угроза ликвидирована. Источник... исчез. Проследить не удалось»
Он ушёл. Забрал свою игрушку — образ моей матери — и исчез, как подлец, ударивший из-за угла. Он добился своего. Он показал мне, что нет ничего святого. Ничего, за что он не посмеет зацепиться.