Он протянул руку. Не для удара. Словно предлагал помощь.
— Позволь мне показать тебе, на что ты действительно способна. Без их запретов. Без их страхов.
И самое ужасное — что часть меня, та самая, что прошептала «Я убью его» с ледяной яростью, захотела принять это предложение. Не чтобы освободить его, а чтобы получить доступ к той силе, что позволит стереть его в порошок.
— Я... — яростное «нет» застряло у меня в горле.
Внезапно извне донесся далекий, но настоящий звук — хлопнувшая где-то дверь. Иллюзия дрогнула.
Азриэль вздохнул с легкой, почти театральной грустью.
— До следующего раза, Ключ. Подумай. Что для тебя больнее — жить с этой болью... или использовать ее, чтобы больше никогда не чувствовать ничего?
Его фигура растворилась, а комната, вернее, ее сонная проекция, рухнула в черноту.
Я резко села на кровати, сердце колотилось как сумасшедшее. Комната была залита лунным светом, обычным и безразличным. Я сжала дрожащие руки в кулаки, пытаясь поймать потерянное равновесие.
Он не атаковал. Он вербовал. И самое страшное было в том, что его слова ложились на почву, которую я сама и подготовила своей яростью.
Теперь мой гнев был не только моим оружием, но и моей уязвимостью. И Азриэль нашел к ней ключ.
Я не сказала им о сне.
Утром, когда мы собрались в операционной, пахнущей кофе и пылью от старых свитков Дениса, слова Азриэля жгли мое сознание изнутри. Я чувствовала себя шпионом в собственном лагере.
— Со вчерашнего дня эфирный фон стабилизировался, — докладывал Денис, тыкая указкой в голографическую карту. — Но здесь и здесь — шрамы. Он провел щупальца своей тени глубоко. Любая новая атака будет в разы мощнее.
— Нам нужен упреждающий удар, — проронил Лекс. Его плечо по-прежнему касалось моего — твердый якорь, который вдруг начал казаться клеткой. «Их долг — запирать, ограничивать»
— Без понимания источника его силы это самоубийство, — парировала Кристина, не глядя ни на кого. Ее взгляд был прикован ко мне. Она что-то чувствовала. Чуяла перемену, как животное чует грозу.
— А что, если источник его силы... я? — произнесла я тихо.
В комнате повисла тишина. Все взгляды устремились на меня.
— Что? — первым выдохнул Денис.
— Связь между нами. Она не просто позволяет ему влезать в мои сны. Что, если каждое его проявление в нашем мире подпитывается мной? Моей энергией? Моей... яростью?
Я сказала это, прикрываясь полуправдой, и мне стало от этого еще хуже.
Александр нахмурился.
— Ты не виновата в том, что он...
— Я не о вине! — голос сорвался, и в нем прозвучал тот самый холодный огонь. Флюиды в комнате сдвинулись, замерзшие кристаллики инея на секунду узором легли на стекле монитора. Все застыли. Я видела в их глазах не надежду, а опаску. «Они боятся твоей истинной сути»
— Я о тактике, — выдохнула я, заставляя силу отступить. — Пока мы играем в защиту, мы проигрываем. Он использует мои эмоции как дрова для своего костра. Значит, нужно лишить его дров. Или... подбросить отравленных.
Идея родилась у меня в ту же секунду, отчаянная и безумная, выросшая прямиком из его предложения.
— Ты предлагаешь сознательно впустить его? — Кристина медленно поднялась с места. Ее глаза сузились. — Это игра с огнем, дитя. Ты сгоришь.
— А мы не горим уже сейчас? — Я окинула взглядом их измученные лица. — Он придет ко мне снова. Я знаю. И в следующий раз... я буду готова. Я позволю ему думать, что он побеждает. Я позволю ему показать мне то, что он хочет. А мы будем ждать. И узнаем его слабость.
Александр смотрел на меня, и в его глазах я впервые увидела не просто поддержку, а тяжелую, бездонную тревогу. Он видел, что я лезу в пасть к зверю, и единственное, что ему оставалось — быть готовым вытащить меня оттуда или убить зверя изнутри.
— Это безумие, — констатировал Денис, снимая очки и устало потирая переносицу.
— А что, если нет? — его фраза повисла в воздухе. — Что, если это единственный способ? Я стажу приманкой и оружием одновременно.