Во мне что-то щелкнуло. Это была не просто моральная проповедь. Это была тактика. Азриэль пытался стереть разницу между нами, свести все к общей боли. А Лекс предлагал мне эту разницу подчеркнуть.
— В следующий раз, когда он придет с историей о своей потерянной любви, — сказал Лекс, подходя ближе, — ты расскажешь ему историю о том, как не позволила своей потере сделать из тебя монстра. Без гнева. Без осуждения. Просто как факт. И посмотришь, сможет ли он вынести это. Сможет ли он вынести, что ты, имея все причины пасть, — осталась стоять.
Идея была гениальной в своей простоте. Это была не атака светом, не попытка выжечь его тьму. Это была атака правдой, которая была острее любого клинка.
Я почувствовала, как узоры на моей коже загораются мягким, уверенным светом. Не яростным. Не оборонительным. А... утверждающим. Они сияли не для того, чтобы ослепить, а чтобы осветить путь. Мой путь.
— Хочешь сыграть в игру, Азриэль? — прошептала я, глядя на свои ладони. — Хорошо. Давай сыграем. Но на этот раз правила буду устанавливать я.
Лекс положил руку мне на плечо, и его прикосновение было клятвой.
— Я буду здесь. Чтобы напомнить тебе, кто ты, если ты забудешь.
Я кивнула. Предстоящая битва будет проходить не в снах и не на физическом плане. Она будет проходить в самой неприступной крепости — в моем собственном сердце. И я должна была быть готова не отражать удар, а выдержать его. И ответить не гневом, а непоколебимой правдой о себе.
Решение было принято. Мы не могли больше ждать его атак в снах. Пока Азриэль играл в свои психологические игры, его влияние на реальный мир усиливалось. Денис зафиксировал участившиеся случаи «эфирной проказы» — нападений невидимых сущностей на людей с ослабленной аурой. Мир трещал по швам, и нам приходилось заделывать эти дыры, пока он не рухнул окончательно.
Именно во время одного из таких выездов — на заброшенную станцию метро, где пропали несколько подростков, — это и случилось.
Воздух в туннеле был густым и сладковатым, пахнущим озоном и гниением. Стены плакали черной смолой, а вдали слышался шепот, от которого стыла кровь.
— Это не просто аномалия, — пробормотал Денис, глядя на сканер. — Это... пробоина. Кто-то намеренно прожег завесу.
В тот же миг из тьмы впереди хлынули Поглотители.
Они были хуже любых кошмаров. Не просто тени, а воплощенный голод, существа без формы, состоящие из хватающих щупалец, бледных глаз и бездонных ртов. Они не просто убивали — они пожирали свет, жизнь, саму память о своих жертвах. От их присутствия гасли фонари, а по моей коже, вместо светящихся узоров, поползли черные, как сажа, прожилки. Моя сила встретила их и содрогнулась.
— К бою! — крикнул Лекс, его клинок с синим отблеском рассек первую тварь, но та, распавшись, тут же начала собираться снова.
Мы отступали, отбиваясь. Их было слишком много. Они текли из стен, из пола, из самой тени. И сквозь их вой я услышала знакомый, ледяной голос, звучавший уже не в голове, а в самом туннеле.
«Довольно прятаться за спинами своих стражей, Ключ. Пришло время открыть Врата»
И он появился.
Не как видение. Не как проекция. Азриэль шагнул из самой гущи Поглотителей, и реальность вокруг него исказилась, будто плавилась от его присутствия. Он был в своем истинном обличье — прекрасном и ужасном, с крыльями из спрессованной ночи и глазами, пылающими холодным звездным огнем. На его руке по-прежнему пульсировало мое светящееся клеймо, но теперь оно было оплетено черными прожилками, словно он учился не просто терпеть мою боль, а ассимилировать ее.
— Держись вместе! — крикнула Кристина, создавая энергетический барьер, но он треснул при первом же взгляде Азриэля.
Именно в этот момент отчаянный крик Дениса прозвучал у меня в комлинке:
— Диана! Они прорвались на поверхность! Координаты... Боже, это дом твоей тети!
Ледяная пустота разлилась у меня внутри. Виктория. Алексей. Он нашел мою самую уязвимую точку. Пока он держал нас здесь, его Поглотители шли за ними.
Я встретилась взглядом с Лексом. В его глазах я прочла ту же ужасную дилемму. Спасать незнакомых подростков или свою семью? Останавливать Азриэля здесь или пытаться успеть туда?