В этот момент с грохотом обрушилась стена, и ворвались Лекс, Кристина и Денис. Они были изранены, но увидев Викторию и Алексея здесь, в эпицентре тьмы, стоящих неколебимо, их глаза загорелись новой надеждой.
— Протокол «Родные стены» активирован, — крикнул Денис, и его приборы запели иным, победным тоном. — Семейная связь... она усиливает все наши способности в геометрической прогрессии!
Лекс встал рядом со мной, его плечо коснулось моего скованного плеча.
— Прости, что задержались. Твоя тётя... она дала нам понять, что у семьи свои планы на спасение.
Азриэль озирался. Его изящный план, его тысячелетние расчёты — всё рушилось о простую, грубую, непредсказуемую силу семейных уз.
«ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!» — его рёв был полон ярости и... страха. — «Вы всего лишь люди!»
— Ошибаешься, — тихо сказала Виктория, открывая альбом. На страницах засветились старые фотографии, и из них полился свет, складываясь в фигуры наших предков — всех Стражей нашего рода. — Мы — память. Мы — традиция. Мы — любовь, что сильнее смерти. И сегодня, демон, мы напомним тебе об этом.
Я закрыла глаза. Я чувствовала их всех — Лекса с его верностью, Кристину с её мудростью, Дениса с его упрямством. И Вику с Алексеем — мою основу, мой истинный щит. Их силы текли во мне, смешиваясь с моей.
Чёрные оковы рассыпались в прах. Я поднялась на ноги, и по моей коже вспыхнули узоры цвета расплавленного золота и голубой стали — синтез всех наших сил, скреплённый кровными узами.
— Семья — это не просто кровь, Азриэль, — сказала я, и мой голос звучал как хор всех моих Стражей. — Это самая древняя магия в мире. И сегодня ты проиграешь ей.
И мы пошли на него вшестером. Не как отдельные воины, а как единый организм, как нерушимая стена. И впервые за всю историю наших битв, я увидела в его глазах не злобу и не одержимость, а чистый, бездонный ужас.
Он столкнулся с силой, которую не мог ни поглотить, ни понять. С силой настоящей семьи.
Мы стояли вшестером, и наша объединенная сила создавала в логове Азриэля островок искаженной реальности. Воздух звенел от напряжения, а светящиеся узоры на моей коже пульровали в такт сердцебиению Виктории и ритму голубых нитей Алексея.
Азриэль отступил на шаг, его бесконечно древние глаза впервые отражали не расчет, а хаос. Он видел перед собой не просто группу магов. Он видел живой щит, сплетенный из верности, крови и памяти. Нечто цельное, что он не мог расколоть.
«Вы... аномалия», — его голос прозвучал приглушенно, будто сама тьма не могла вынести нашего единства. «Нарушение всех законов»
— Нет, — голос Виктории был спокоен и неумолим, как течение реки. Она подняла семейный альбом, и свет от него стал ослепительным. — Мы — закон. Самый древний. Закон семьи. И ты его нарушил.
Свет от альбома ударил в Азэриля. Это был не огненный луч, а нечто более страшное — поток чистой памяти, любви, верности. Он не обжигал, а разъедал саму его суть, напоминая о том, чего он был лишен навеки.
Азриэль вскрикнул — коротко, по-звериному, и отшатнулся. Его теневая форма задрожала, на мгновение став полупрозрачной.
В тот же миг Алексей сомкнул пальцы.
— Реальность, запечатайся!
Голубые нити кода, опутавшие зал, стянулись, как сеть. Пространство вокруг Азриэля сжалось, пытаясь вытеснить его, как инородное тело. Он был богом в своем мире теней, но здесь, в реальности, укрепленной волей техноманта и кровной магией, его могущество имело пределы.
— Теперь! — крикнул Лекс.
Это был наш шанс. Не чтобы убить его — это было невозможно здесь и сейчас. Но чтобы изгнать, запереть, наложить такие оковы, которые не позволят ему вернуться.
Я шагнула вперед, в центр нашего круга. Я чувствовала, как их силы вливаются в меня: непоколебимость Лекса, знания Дениса, мудрость Кристины, кровная защита Виктории и неукротимая воля Алексея. Моя собственная сила, свет, что был моим проклятием и даром, вспыхнул с невероятной силой. Узоры на моей коже стали не просто рисунком — они превратились в сияющие руны, каждая из которых была посвящена одному из моих Стражей.