И вот однажды после обеда отправилась я на улицу и наказала бабушке не торчать на балконе в такую холодину. К вечеру я непременно вернусь, и обещание это я выполню, потому что все равно Рудку нельзя дольше гулять.
Когда мы его одели, он стал как личинка в коконе. И ротик я ему завязала шарфом, как бы не простудился, раз он никогда не гулял. Петер оделся сам, а Сонечку, конечно, одела опять-таки я. Мы захлопнули дверь, и я привязала ключи к носовому платку, чтобы их не потерять — это было бы ужасно, все всплыло бы наружу.
Я никак не могла открыть подвал, но потом это удалось сделать Ивану Штрбе. Он и Рудко подержал, пока мы вынесли мои детские сани со спинкой. Рудко восседал в них, как принц. Сначала он все жмурил глазки, а потом привык. Ребятня окружила нас, все мне завидовали. Я мельком подняла глаза и с ужасом обнаружила, что бабушка торчит-таки на балконе. И конечно, без платка.
— Иди в комнату! — закричала я. — Я только покатаю этого мальчика!
Убедившись, что Рудко не какой-нибудь испорченный мальчишка, бабушка махнула рукой и ушла с балкона.
Мы тронулись в парк. Все хотели к нам пристроиться, но я не взяла никого. На улице на нас оглядывались. Понятно! Рудко был великолепен. А у Сонечки глаза стали еще больше, а волосики я причесала ей так, что они выбивались из-под красной шапочки золотой волной. Да и Петер очень миленький мальчуган. Он толкал сани, а я тащила их за веревку, ведя Сонечку за руку.
Пошел снег. Я поймала на варежку снежинку и показала Сонечке.
— Кто делает эти звездочки? — спросила она.
— Снежная королева в своем королевстве, разве не помнишь?
— Помню. И Снегурочки ей помогают?
— Наверное.
— И гномики?
— Нет, гномики живут под землей, или забыла? Ничего не забыла! Она хорошо помнит все сказки, что я ей рассказала. Но она нарочно все путает и перемешивает, чтобы можно было спрашивать и слушать все сначала.
— Если Петер потеряется, я пойду искать его к Снежной королеве, — начала она опять.
— Конечно, пойдешь. Только ты должна быть очень осторожна!
— Ладно, — согласилась Сонечка, — а если у лани потеряется детеныш, я его поймаю и принесу к ней.
Заплакал Рудко. Еще бы! Он сполз на спинку, глядел прямо в небо и испугался снежных звездочек. Кто угодно испугается, если ему в лицо будут падать такие штуки, каких он никогда еще не видел. Родился он осенью, и это был первый снег в его жизни. Мы посадили его и сказали, что скоро выходить. Он рассмеялся. Он еще не умеет разговаривать, но все понимает. Да как!
Мы пришли в парк, и Рудко посмотрел на меня, будто спрашивал, когда же выходить. Я взяла его на руки и села с ним на лавочку. Сонечка отряхнула снег и подсела ко мне. Петер притулился ко мне с другой стороны. Рудко что-то довольно мурлыкал.
— А когда мы пойдем в парк? — спросила Сонечка.
Я окаменела, как переваренный модулит. Что она подразумевает под словом «парк»? Наверное, вообразила что-то такое сказочное, чего и на свете-то нету!
К счастью, на одном дереве висел деревянный скворечник, и как раз в него влетел скворец. Не бог весть какая птица, но я завела речь о ней.
— Видела? — показала я Сонечке. — Ты хорошенько к ней присмотрись, когда она вылетит, потому что это не обыкновенная птица, а сказочная. Представь, она снесла золотые яички! А из этих яичек, разумеется, выведутся золотые птенчики. Люди не могут их видеть, только в ночь на Ивана Купала они показываются хорошим деткам.
Сонечка сползла со скамьи и уставилась на меня своими громадными глазами. Я знала, теперь она уже ни о чем не будет спрашивать, будет терпеливо ждать, когда я выдумаю продолжение.
— Посмотри-ка на деревья, — повернула я ее голову свободной рукой, — сразу видно, что они не простые, а серебряные, потому что это серебряный лес.
Деревья и вправду были как из серебра. Ночью шел небольшой дождь, и веточки обледенели.
— А вон черный ворон сидит, видишь? Он хозяин серебряного леса.
Не знаю, был ли это действительно ворон, но Сонечке ведь все равно. Из скворечника вылетел скворец.
— Ах, хитрец, — прошептала я, — летит к хозяину, сейчас скажет, что мы забрались в серебряный лес! Надо нам сидеть тихо-тихо!
Сонечка прижалась ко мне, но, когда я спросила, не хочет ли она домой, она покачала головой — нет.
— Не бойся, — сказала я весело, — ничего они нам не сделают. Над хорошими детками у них нет власти.
Мамочки, и тут черная птица каркнула! Значит, все-таки это ворон. С ветки посыпались осколочки льда.
— Каркай, каркай, — погрозила я ему, — вот расколдуешь серебряный лес, и станет он обыкновенным, черным. Задаст тебе тогда Снежная королева! Подрежет тебе крылья, и станешь ты глупой черной курицей, которая и чертям-то не нужна.