— Так вот, «морд» — это по-немецки убийство. Не веришь, покажу в словаре.
Я уже и поверила, но все не могла примириться с этим.
— И что же они потом делали? — спросила я, потому что не могла отвести глаз от младшего.
— Убийца-то, собственно, тот, — показал Йожо на старшего. — А другой — его брат, он только ездил в машине и транжирил с братом украденные деньги по барам.
— Не верю, — сказала я. — Шестнадцатилетние по барам не ходят.
— Ты что, маленькая? — рассмеялся Йожо. — В Америке совсем другая жизнь, там молодежь на ключ не запирают, как у нас. Каждый ходит куда захочет. Этот-то, впрочем, уже никуда не ходит — аминь ему. Повесился.
Я смотрела на картинку и никак не могла себе представить, что этот мальчик уже мертв. Ведь он так похож на Имро!
— Он понятия не имел, на какие деньги пьет, — продолжал Йожо, — а когда выяснилось, что в машине сзади труп, то взял и повесился.
Бедняжка!
— А второй? — спросила я.
— Второго судят. Не миновать ему электрического стульчика. Как поддадут току — и крышка.
На другой фотографии была их мама. Как она плачет! Раньше надо было о детях заботиться, теперь уж реви не реви!
— Я бы и ее посадила на электрический стул, и их отца тоже. И учителей, и всех взрослых, которые не занимались этими ребятами, не знали, где они шатаются и что делают.
— Не мели чепуху, — сказал Йожо. — Тот парень совсем взрослый.
Это верно, но младший-то не был взрослым, и умер он совсем безвинно. Конечно, этому авантюристу Йожо самому хотелось бы покататься на такой машине. Он давно говорил, что у него ноги болят от ночных прогулок.
— Вот тебе и пример, — сказала я, — чтоб видел, какой может быть финиш.
— Спасибо за совет, — ухмыльнулся Йожо, — и отец мне для того же читал. Но меня убийства не интересуют. Я только хочу все видеть собственными глазами. И если мне нужна будет машина, я издам книгу и на эти деньги куплю. Без всяких трупов. Багажник мне нужен, чтобы уложить буссоль, охотничье снаряжение и компас, потому что в самой машине все это не поместится, если объехать весь мир.
Не такой уж он глупый!
Но в это время Чомбе надоело смирненько разматывать клубок, она прыгнула к нам на диван и вырвала журнал. Прижала его к себе обеими руками, повизгивая и злобно посматривая на меня. Ох, какие у нее глаза! Маленькие, глубоко посаженные и злющие-презлющие — даже смеяться хочется.
— А тебя я возьму с собой, — сказал ей Йожо. — Ты будешь единственная женщина, которая поедет со мною. Я научу тебя мыть окна, и ты будешь ухаживать за машиной. Идет?
Чомба прильнула к Йожо и торжествующе посмотрела на меня.
— Но если ты где-нибудь в джунглях убежишь от меня, — Йожо потрепал ей шерсть на голове, — тогда я тебя убью — и крышка!
Чомба делала вид, что все понимает; вдруг ни с того ни с сего она бросила в меня журнал: уходи, мол.
Ну и сидите себе вдвоем, дураки! Мне и в голову не придет путешествовать с сумасшедшей обезьяной и рехнувшимся парнем. Валяйте, валяйте! Счастливого пути!
14
Саму на себя зло берет, как я все забываю. Например, забыла сказать тем двум ребятам, что хожу на каток. Ну и сама виновата. Впрочем, не очень-то мне нравится уже ходить туда, где столько хулиганов.
Бабушка ушла в магазин, а я взяла телефонную книгу и стала искать под буквой «Р» фамилию Рептиш. Это фамилия Имро. Конечно, я и не собиралась звонить ему. Еще чего! Просто хотела посмотреть, есть ли они в книге и где живут. Рептишей оказалось целых трое, и я не знала, который из них его отец. И улицы те я не знаю, даже понятия не имею, которая из них недалеко от Подъяворинской. Очень стыдно, что я так плохо знаю родной город. Фамилия Шанё — Стрелецкий. Ее в книге вообще не было.
Ввалилась Марцела и, увидев телефонную книгу, начала набирать номера наугад.
— Алло, говорят из крематория, — кричала она в трубку, — пожалуйста, вымойте ноги и уши, мы сегодня приедем вас сжигать! Приготовьте и посуду для пепла, чтобы было куда вас высыпать. Благодарю.
Люди, конечно, ругались, а Марцела ржала как лошадь. Это мы один раз как-то прочитали такой анекдот, и она теперь все время валяет дурака. Сначала и я тоже смеялась, а потом мне надоела одна и та же чепуха. Еще возьмет да случайно к Рептишам попадет…
— Знаешь что, — говорю я, — ты по нашему телефону такие глупости не делай! Думаешь, нельзя на почте установить, откуда звонят? Если об этом узнает отец, он меня убьет.
Конечно же, Марцелу это не тронуло, ведь это не их телефон. Однако, набрав следующий номер, она уже не стала досаждать похоронными распоряжениями, а назначила кому-то свидание. В пять вечера у театра, примета — «Вечерка» в руке.