– Водоем безопасен, – отозвался Илэр.
Джар спокойно добавил:
– Мы отвернемся и не помешаем тебе.
Я натянуто улыбнулась и пояснила:
– После одного случая в экспедиции до паники боюсь любых водоемов.
– Прямо заинтриговала, – подтолкнул меня поделиться Илэр.
– Однажды на исследуемой планете мы чуть не потеряли человека. На первый взгляд, там было идеальное место. Наши сканеры тоже никакой жизни не показали. Даже бактерий, что само по себе уже странно. Но стоило одному из военных залезть в похожий водоемчик – его там чуть не сожрали! В покое те твари были совершенно инертны и прозрачны. А стоило еде рядом оказаться – Ивара буквально облепили какие-то омерзительные, склизкие ленты. Наш биолог его дезинфекционным средством облить успел, так, на всякий случай. Бедняге Ивару повезло: тварюги отвалились, а он живой остался. В общем, при детальном исследовании мы выявили практически во всех средах подобных хищников с поразительными способностями мимикрировать под любое окружение. Вот такие пренеприятные жители на той прекрасной планете водились, оказывается. Мы месяц на карантине на орбите висели – проверяли, не подцепили ли кого нечаянно.
Мужчины внимательно, заинтересованно слушали, затем Джар уверенно заявил:
– В дрифте имеются данные о животном и растительном мире Полярной. Наши ученые исследовали здесь много…
– Но не все, – напряженно помотала я головой, отступая от воды, а то вдруг искупают насильно.
– Хорошо, мы займем этот водоем, а ты свой… туалет, – неожиданно весело усмехнулся Джар.
Улыбка волшебным образом смягчила его резкие черты, а необычные глаза засияли нарядными пушистыми снежинками. Я засмотрелась на опекуна, что не осталось незамеченным обоими рантами, смешалась и перевела разговор на другую тему:
– Здесь безопасно? Мы остаемся?
– Да, – кивнул Джар, направившись к камням, лежавшим у края площадки широкой буквой «Г».
И снова я зачарованно смотрела, как раскрывается на нем многофункциональный «костюмчик», – гораздо быстрее и больше, чем на станции. Уже через несколько секунд дрифт сложился в более толстую спинку с рукавами. Видимо, именно там расположены системы жизнеобеспечения. Джар аккуратно снял и положил бронированную «одежду» у камней, оставшись в светло-серых, легких, бесподобно облегающих его поджарое мускулистое тело футболке с рукавами до локтя и брюках, и еще смешных тапочках на гибкой подошве. Наверное, это специальная форма под дрифт, чтобы не стеснять движений и чтобы тело свободно дышало.
Ступни и ладони у ранта оказались большими. Но главное, сам он почти обычного, земного, если так можно выразиться, вида, радующего до глубины души.
– Вижу, наш командир тебе понравился? – негромко спросил Илэр, наблюдавший за мной.
Вспыхнув от смущения, я постаралась ровным голосом ответить:
– Радуюсь, что встретила очень похожих на землян разумных. Илэр, ты не представляешь, какое это счастье, встретить кого-то привычного… особенно после глазастых умников дронов, напоминающих хищных рыб.
Необычные глаза Илэра, в которых я заметила искреннее сочувствие и понимание, блеснули, зрачок-снежинка начал сжиматься под лучами светила. Наконец он отвел взгляд и подошел к Джару. Снял дрифт. Признаться, внешне он нисколько не уступал моему опекуну, такой же стройный атлет, но мне, странное дело, было совершенно не интересно его разглядывать.
– Я пойду в тот… душ, – предупредила мужчин, направившихся к озеру.
Забрала с собой рюкзак и тоже пошла купаться.
Не какой-то ионный душ и вонючая зеленая жижа, а настоящая, живительная вода, смывающая не только пот и пыль, а еще и нервное напряжение, проблемы, усталость. Красота! Я тщательно вымылась, помня, насколько острое обоняние у рантов, и замерла под прохладными струями. Они больше не ласкали, как в первое время, а, казалось, жалили. Вода текла по потемневшим волосам, по бледной нежной коже груди…
Почему-то именно сейчас, глядя на мокрые камни, я застыла, время словно остановилось. Кажется, лишь на мгновение позволила себе вспомнить Хойта и Дмитрия – а в груди будто что-то лопнуло, порвалось и горячей лавиной рвануло наружу.
Плакать нельзя! Я не могу расклеиться! Я не могу быть обузой!
Душа содрогалась от боли. Я закрыла рот кулаком и, впившись в него зубами, вздрагивала от рыданий, сползая спиной по стене. Прижалась лбом к камню и плакала, выплескивая страх, боль, прощаясь с друзьями и близкими. Вспоминая и стараясь забыть! Или хотя бы заглушить боль.
Да, пока я стремилась выжить, знакомилась с рантами, трагические события, произошедшие на станции, на время отодвинулись на второй план – инстинкт самосохранения сработал. Я улыбалась, иронизировала, рассказывала, втиралась в доверие, чтобы жить. А сейчас, достигнув предела своих сил, сорвалась. Шум воды и стиснутые зубы приглушили мой вой и рыдания, вдобавок я колотила рукой по каменной стене, чтобы боль физическая заглушила душевную.