Джар, улыбнувшись уголками рта, что-то сказал и хотел отвернуться, но лешка не позволила: легонько пробежалась одной рукой по его груди, а второй обвила торс, прижимаясь к нему всем телом. К моему янту прижалась, мерзавка! Мало того что у меня день выдался хуже некуда – одного просмотра кладбища за глаза хватило, так еще и есть хочется, а тут всякие лешки к янту пристают. Пока, правда, не узаконенному. Как выяснилось, пока меня не «интернируют в социум Ранта» – признают официально гражданкой и внесут в семейную базу, – я тут никто. Меня даже замуж взять нельзя. А ребенка зачать – запросто.
Пылая яростью, я подлетела к Джару и, отпихнув лешку, встала между ней и своим мужчиной.
– Что ты себе позволяешь? – ожидаемо возмутилась она, показав мелкие острые зубки, но, разглядев меня, немного умерила пыл и решила полюбопытствовать: – Так это ты?
– Нет, это ты! – прошипела я.
– Почему я? – картинно распахнула наглющие серые глаза лешка.
– Потому что это ты тянешь руки к моему мужчине. Без причины и разрешения лапаешь его.
– Таяна, – попытался мягко вмешаться Джар, но я окинула его таким взглядом, что он вздрогнул.
– Таяна, Деша по-дружески его обняла, не более, – недоумевал Рето.
– Да, – кивнула пепельная мерзавка, – мы столько раз так вкусно и плодотворно дружили, поэтому я уверена: ему не трудно поделиться со мной энергией.
Никто из рантов, свидетелей этого происшествия, не понял причину моей злости и возмущения. Только когда я зашипела Деше в лицо, до Рето с Джаром начало доходить.
– Если ты или кто-то из твоих подружек еще раз подобным образом полезет дружить к моему янту, если хоть одно предложение поделиться прозвучит в его адрес…
– Да я же только дружеский секс предложила, ничего более…
Рето с Джаром синхронно нервно вздохнули, а я продолжила, по-русски говоря, выяснять отношения:
– Еще раз предложишь – я тебе руки сломаю. Лохмы вырву. – Любительница дружеского секса побледнела, съежилась, а меня несло дальше: – Я съем твою печень…
Браслет на руке лешки замигал красным, привлекая мое внимание. Вдруг завыла сирена тревоги, под потолком тоже замигал красный свет. Через несколько секунд рядом с нами появились охранники:
– На кого напали? Где жертва?
– Я! Я жертва! – заверещала лешка троим стражам в форме. – Меня обещали убить в самой жестокой форме.
Те сначала недоверчиво посмотрели на мужчин, наблюдавших наши разборки. Лешка раздраженно ткнула в меня пальцем:
– Это иномирянка обещала меня убить!
– Это правда? – стражи в полном изумлении уставились на меня.
– Вранье! – бесстрастно заявила я.
«Зрители», вытаращившись, смотрели на меня, а стражи, заподозрив во вранье меня, мрачно сдвинули брови. Джар попытался исправить ситуацию:
– Послушайте…
– Я не обещала ее убить. Полагаю, в коридоре есть камеры и запись подтвердит, что я обещала ей вырвать волосы.
– Вот, я же говорила! – взорвалась воплем Деша.
– Это прямая и явная угроза…
Я перебила напрягшихся стражей:
– Я обещала сломать ей руки и ноги… словесно. В конце концов, она имела наглость предлагать секс моему янту у меня на глазах. Более того, вешалась на Джара, хотя он был категорически против. – Я посмотрела на «виновника». – Ты против?
В его глазах, удивительное дело, не было упрека или недовольства, там сияли улыбка и восторг.
– Категорически против, – подтвердил Джар. А потом мне на ухо шепнул: – Неужели ты ревнуешь? Меня?
Я фыркнула и, строго посмотрев на стражей, продолжила:
– И вот я – женщина в процессе деления, между прочим, – должна терпеть вызывающее поведение посторонней женщины? У меня нестабильный эмоциональный фон, вы должны войти в мое положение.
– У вас деление? – озадачились стражи.
Казалось, их и лешки удивлению не было предела.
– И еще какое… – многозначительно заявила я. Кивнула на улыбающегося Рето: – Здесь мой личный врач, он подтвердит.
– Угу, – согласился он.
Лица у служителей порядка мгновенно подобрели. Старший из них, что называется, откланялся:
– Приношу свои извинения, риа, береги себя!