Да еще так нервничал, что постоянно одергивал серую служебную форму. Я положила ладони на живот и, пожав плечами, заметила:
– Со своей стороны я всячески этому способствую.
– Да, этот факт принят к сведению, – согласился Шик. – И в связи с ним разработано направление.
– Направление? – заволновалась я. – Вы перетряхнули меня, как мой рюкзак, исследовали вдоль и поперек. Я уверена, если бы не ребенок, то на кусочки разобрали, несмотря на уровень вашего гуманитарного развития. И вот, спустя два месяца, вы…
– Кто ты такая? – резко и неожиданно перебил меня дашант Реш.
– Таяна Синичкина. Человек. С планеты Земля, – автоматически выпалила я.
Джар сначала подался вперед, а затем встал, всем своим видом предупреждая, что повышать голос на меня не надо.
– Да, ты права, риа Таяна, – умерив тон, холодно продолжал дашант Реш. – Ты – землянка, не рантана. Единственная представительница своего вида. Единственная в нашей галактике и огромном секторе Вселенной. Землянка, которая не знает, как вернуться домой. Не знает, где находится ее дом!
– Вы правы, – покорно кивнула я.
Пронзительные серые глаза генетика сверкнули, словно он наслаждался моим смятением.
– Тогда ответь на вопрос: ради чего смущать умы нескольким миллиардам рантов присутствием в нашем мире всего одной-единственной заблудившейся землянки?
– Но…
– Ради чего смущать умы целого мира новостью, что нашелся еще один вид, четвертый, который совместим с нами. Ментально идентичен, если ориентироваться на твою информацию. Образно говоря, мы разворошим огромное гнездо жужиков, кинув им крохотный кусочек сладкого, которого на всех не хватит. Разозлим, заставим волноваться, переживать о том, чему, вполне вероятно, никогда не суждено случиться, – продолжил он с неким ядовитым превосходством и хорошо читаемой снисходительностью.
– Чего вы хотите? – прошептала я, но меня услышали все.
– Мы готовы интернировать тебя в систему Ранта, риа Таяна, предоставить новый дом. Если только ты сама пойдешь на ответные жертвы.
Жертвы?!
– Я рассказала вам все, что знаю, за пазухой ничего не утаила. И не понимаю, чем еще могу быть полезна Ранту, чтобы мне позволили здесь жить.
– Своим наследием! – огорошили меня почти единодушным ответом все четверо собеседников.
– В каком смысле?
– Генетически мы схожи; настолько, что всего одно слияние – и началось деление. Всего одно, в то время как миллионы наших женщин бесплодны или в силах произвести на свет только одного ребенка. По результатам наблюдения, ваше с ра Джаром дитя прекрасно развивается. Никаких патологий не выявлено…
– Чего вы хотите, рра? – ледяным тоном перебил «серого кардинала» Джар, употребив обращение к мужчинам во множественном числе.
– Ее гены – сильные! Ради выживания ее раса провела множество генетических мутаций. Более того, пока мы лишь задумались об этом, а они успели выявить все недостатки генетических изменений и очистить расу от лишнего и неправильного. Мы не можем упустить эту возможность, потомки нам не простят! – с неожиданным жаром произнес дашант Реш.
– Насколько я знаю, Рант – высокоразвитый и цивилизованный мир, и мы…
– Ра Джар, ты не можешь сейчас апеллировать к законам Ранта. Она не рантана, – наконец-то открыл рот одо-деш Штоль.
Ах ты морда лошадиная!
– Но я – рант. Таяна со мной в связи и носит моего ребенка. Я имею прямое право взывать к законам Ранта! – глухо от переполнявшей его ярости парировал Джар.
– Один ребенок с обновленным генотипом нас не спасет! – зашипел дерум Шик. – Даже несколько не спасет. Эта драгоценная капля уже в третьем поколении смешения с рантами потеряет большую часть улучшенных качеств.
– Значит, вот что вы придумали? – потрясенно выдохнул Джар, а потом, впервые в жизни, насколько я знаю, потеряв контроль над эмоциями, сначала медленно, а потом словно гравипоезд кинулся на сплоченную четверку ученых в военной форме и таковых по сути.
– Что с вами? – испуганно воскликнул дерум Шик, прячась за более молодыми.
А между мной и «собеседниками» образовалась настоящая свалка. Джар в своем праведном гневе расшвыривал державших оборону, пытаясь добраться до тех, кто угрожал его женщине и ребенку. А остальные массой давили его, пытаясь защитить ученых.