– И какой же? – похоже, это её действительно интересовало.
– Я предпочитаю незамужних. Хотите, покажу их?
– Кого? – не поняла Изабель.
– Моих девушек, – и, не дожидаясь ответа, Гамильтон взял девушку за руку и повел через толпу, а затем наверх, в свой кабинет.
Изабель была обескуражена, совсем не понимая, как мужчина собирается показать своих уже бывших любовниц. Эрик подошел к письменному столу и из шкафчика достал альбом с ажурным переплетом и передал девушке.
– Взгляните.
Баронесса взяла в руки довольно весомый альбом и открыла. На страницах были изображены красивые дамы. Рисунки были сделаны карандашом, не только передавая черты лица, но и будто характер того, кто изображен на холсте.
– Они прекрасны, – высказала свое изумление Изабель.
– Но не настолько прекрасны, как вы, – Гамильтон стоял очень близко, и девушка чувствовала тепло его тела.
– Уверенна, вы это говорили каждой из них, – усмехнулась она, закрыла альбом и отошла к столу, чтобы положить его. Затем повернулась, осматривая кабинет. – У вас очень красивый дом. А я так за столько лет и не решилась поменять что-либо в поместье старика, лишь восстановила сад и конюшню.
– Вы любили его? – спросил Эрик, отгоняя из мыслей картины, где старик издевается над молодой девчонкой. Отчего-то у мужчины проснулось желание защитить девушку.
– Нет. Барон относился ко мне, как к внучке. Думаю, и в жены он взял меня, так как не было своих детей и внуков. Перед смертью он хотел почувствовать себя любимым и нужным кому-то. Своего дедушку я не знала, он погиб на войне, когда была ещё малышкой. Поэтому была благодарна барону, что он предоставил возможность узнать, что такое быть внучкой.
– Почему вы не вышли замуж во второй раз?
– Я слишком люблю свободу, – не задумываясь, ответила Изабель. – Но что мы все обо мне. Расскажите и о себе. Почему, например, вы не обзавелись женой и детьми?
– Никогда не понимал семейного счастья, – Гамильтон подошел к бару, достал вино и наполнил два бокала. Один предложил Изабель. Поблагодарив, она приняла его. – Возможно, потому что мои родители не были счастливы в браке. Из детства я помню лишь ругань и склоки. А ещё материнские слезы в подушку. Не хочу обрекать ни одну женщину на такое. Предпочитаю им доставлять лишь радость и наслаждение, – прозвучал звон бокалов, и они отпили красного вина, не отрывая взгляд друг от друга.
Изабель, оказалось, мало знала о Гамильтоне. Репутация страстного любовника, расточительного на подарки, поездки и балы никак не подразумевала такой заботы о женщинах. Пока Изабель размышляла, Гамильтон поставил свой стакан и приблизился к девушке. Аккуратно снял маску с её лица, открывая взору прекрасные черты.
– Уже давно за полночь. К тому же нам не зачем эта таинственность. Мы узнали друг друга с самого начала. – Он почувствовал, как дрожь прошлась по её телу. – Хотите, я покажу свою комнату?
– Я ведь за этим сюда и пришла, – с пересохшим горлом призналась девушка. – Но...
– Никаких но, милая, – он взял её за руку и повел через кабинет к двери, ведущей в комнату, где, наверняка, побывали сотни женщин. Хотела ли Изабель стать одной из них? Её тело непременно отвечало согласием, только разум начал твердить о неправильности происходящего. Где же он был раньше? Когда она столько планов построила, чтобы стать любовницей этого человека? Когда она так близко к своей цели, отказаться от всего? Хватит ли ей сил устоять перед искушением? Ведь Гамильтон был так красив, и славился тем, что мог любую женщину довести до невиданных ими ранее пиков наслаждения. Герцог запер дверь, и девушка сглотнула, представив последствия.
– У тебя уже были мужчины? – Гамильтон подошел к Изабель, одной рукой обнял её за талию, второй провел нежными пальцами по сгибу шеи, направляясь к плечу, к краю ткани платья. – Ты вся дрожишь. Я ведь не буду первым у тебя?
– Нет, – баронесса нашла силы ответить, хоть сердце так и стремилось выпрыгнуть из груди. То ли от страха, то ли от предвкушения. Корсет под платьем не давал дышать. – Был один из старых знакомых, безумно влюблённый в меня. Жаль, не могла ответить ему тем же.
– Да, вы коварны, миледи, – в темно-карих глазах мужчины плясали огоньки. Он прошелся легким, дразнящим движением по оголенной коже, что открывал вырез платья. Затем шею обожгло манящим поцелуем, который вызвал новую волну трепета. Внезапный толчок двух маленьких ладоней заставил герцога отстраниться.