— София, по-видимому, думает, что он мог куда-нибудь спрятать украденную вещь. Знаете, Истерли, я рад, что вам небезразлична судьба моей сестры. Не позволяйте ей разъезжать по городу и задавать людям неудобные вопросы.
Макс настороженно взглянул на Джона.
— Я бы сам присмотрел за ней, — продолжал Джон. — Но знаете ли, я очень занят в настоящее время. Я принял предложение графа дю Лака помериться силами в игре в вист. Надеюсь, вы понимаете, что я просто не мог отказать пожилому человеку, и поэтому в течение следующих двух недель у меня не будет ни минуты свободного времени — только вист, вист и еще раз вист! Впрочем, мне пора… — Джон доел сандвич. — Да, мне нужно уходить. Все равно здесь больше нечего делать. — Он встал и погладил себя по животу. — Обожаю пить чай. Макс покачал головой:
— Вы неисправимы.
— Это вам на руку.
— Знаю, — сказал Макс, вставая. — Может, временно отступим, Станик? — спросил он. — В такую погоду София вряд ли решится выехать из дома. А мы пока съездим в «Уайтс». Думаю, там нам будут рады. Я угощу вас каре ягненка, если вы не против.
Глаза Джона загорелись.
— Каре ягненка? Великолепная идея! — сказал он и вышел из гостиной, напевая веселый мотивчик. Макс последовал за ним.
Глава 5
«Драма супружеской четы Истерли продолжается. По свидетельству очевидцев, утром в субботу лорд Истерли гнался за своей женой по Бонд-стрит. Мало того что леди Истерли со всех ног убегала от него на глазах у всех, она еще к тому же тащила за собой миссис Уэрхорс.
Хотя леди Истерли и миссис Уэрхорс никогда не были дружны, виконтесса так крепко сжимала руку вдовы, как будто вся ее жизнь зависела оттого, добегут ли они вместе целыми и невредимыми до конечной цели своего маршрута или нет.
Увы, но бедная вдова все же понесла урон. Леди Истерли мчалась с такой скоростью, что миссис Уэрхорс по дороге потеряла башмак. Это произошло прямо напротив шляпной мастерской «Протер и К°».
Может, добросердечные модистки найдут возможность как-то компенсировать ущерб пожилой дамы и изготовят для нее бесплатно шляпку?»
«Светские заметки леди Уислдаун» 3 июня 1816 года
Софии потребовалось немало времени и сил, чтобы разыскать лорда Албертона. Она нашла его на поле, где запускали монгольфьер, воздушный шар, наполненный горячим воздухом. Албертон сидел в открытой коляске и вместе с другими зрителями наблюдал за запуском. София приказала кучеру подъехать к коляске и остановиться так, чтобы можно было побеседовать с подозреваемым.
Албертон был рад ее видеть. Однако вскоре София узнала, что и Албертона можно вычеркнуть из списка — как и Роу, он сейчас тоже жил на широкую ногу.
— Лошадь, на которую мы с лордом Роу поставили, звали Неудачница, — с радостной улыбкой сообщил он. — Вот мы и подумали, разве может лошадь с такой кличкой проиграть?
Причудливая логика Албертона была не совсем понятна. Впрочем, Софии и не хотелось разбираться в ней. Поэтому она с натянутой улыбкой кивнула и распрощалась с Албертоном.
Отъехав в сторону, София решила еще немного посидеть в карете и понаблюдать за тем, как воздушный шар накачивают горячим воздухом. У нее было скверное настроение. Внезапно рядом остановилась какая-то коляска. Вздрогнув, София почувствовала, что в коляске сидит Макс — она кожей ощущала его присутствие. Повернув голову, София убедилась, что не ошиблась.
Тронув поля шляпы, бросавшие тень на его лицо, Макс поклонился:
— Добрый день.
София холодно кивнула, отвечая на его приветствие. Внутри у нее все сжалось. После инцидента в гостиной, когда муж долго не выпускал ее руку, она больше не желала его видеть. И опять София с раздражением отметила про себя, что Макс был, как всегда, одет по последней моде: на нем было прекрасно сшитое пальто с пелериной. Внимание Софии так же привлекла и роскошная булавка для шейного платка — золотая с дорогим сапфиром. Ее удивило такое щегольство. В юности одежду Макса никак нельзя было назвать безупречной, он никогда не следил за модой.
Этот похудевший, возмужавший мужчина с суровой улыбкой и проницательным взглядом казался Софии незнакомцем. София робела в его присутствии и, чтобы скрыть это, заговорила с ним холодным отчужденным тоном:
— Как дела?
Макс приподнял бровь.
— Как ты это делаешь? — спросил он. София настороженно взглянула на него:
— О чем ты?
— Я спрашиваю, как тебе удается задавать банальные вопросы таким убийственным тоном? Послушав тебя, так и хочется ответить «У меня все прекрасно, если не считать невыносимой боли в груди. Боюсь, что не доживу до вечера».