Набрав добрых полсотни отборных головорезов, каждый из которых не понаслышке был знаком со смертью, Ян решил на этом остановиться. Но через несколько дней ему пришлось сделать исключение еще для одного настойчивого претендента, о чем он впоследствии ни чуть не пожалел. Более того, он вполне серьезно считал, что этот человек был послан ему самой судьбой.
— Михал Гловаш, — представился жилистый мужчина среднего роста. По телосложению и кошачьим движениям ему можно было дать чуть более тридцати, но его лицо заставляло накинуть как минимум десяток лет. Такие лица бывают только у людей, которые прожили достаточно, чтобы понимать, что смерть может ждать за первым же поворотом, и нет смысла бежать к нему вприпрыжку. Держался он совершенно непринужденно, хотя других обычно присутствие Залеского подавляло. — Но все, кто меня знает, зовут меня Святым.
— Такой верующий? — уточнил пристально изучающий его Ян.
— Нет, — рассмеялся в ответ Гловаш и пояснил, — просто я всегда стараюсь облегчить смерть своих жертв. Думаю, когда придет и мой черед, они замолвят за меня словечко на небесах.
— И где же ты побывал? — задал ему очередной вопрос Залеский, хотя для себя уже почти принял решение отказать Гловашу. Уж очень непонятным показался ему этот Святой. Не обладая острым умом, Ян умудрялся принимать в жизни правильные решения благодаря одному из немногих своих принципов: иметь дело только с понятными ему вещами и явлениями.
— Где меня только не носило, — неопределенно ответил Гловаш. — Последние годы я был наемником в Алемании. Пока шла война, меня все устраивало. Но потом война кончилась, и мне стало скучно. Тогда–то я и услышал о происходящем в Рутении и подумал, что там–то мне точно не придется скучать. О тебе узнал уже в Политании и решил, что как раз такой командир мне и нужен.
Последние слова заставили Яна повременить с отказом. К тому же упоминание Алемании напомнило ему о человеке, которого он, опираясь на свое звериное чутье, считал одним из двух виновников смерти своих воинов.
— А тебе не приходилось встречать там такого себе Карла Кранца? — наудачу поинтересовался Залеский, и удача от него не отвернулась.
— Встречать–то я его не встречал, но немало о нем наслышан. Такой себе богатенький выродок, транжиривший отцовские деньги, а потом вляпавшийся в скверную историю. Ходили слухи, что его ищут за убийство. Говорят, тот еще зверь: у жертвы не осталось ни единой целой кости, да еще и вырванное из груди сердце валялось посреди мостовой. Хотел бы я взглянуть хоть разок на того, кто на такое способен, — высказав свое пожелание, Гловаш явно намекал на самого Залеского, о котором ходили не менее страшные слухи. Но тот воспринял намек буквально и поспешил обнадежить собеседника.
— Я думаю, тебе представиться такая возможность, Святой.
На этом разговор был окончен, и Залеский остался один. Он долго размышлял над тем, что узнал, и планировал свои дальнейшие действия. Потом сел за стол и стал что–то писать, чертыхаясь над каждым словом.
Утром он снова позвал к себе Святого, и даже не предложив присесть, сразу же перешел к делу.
— Возьмешь проводника и отправишься в замок Полонских. Отвезешь письмо Адаму Сангушу, который там стережет свою невесту. Заодно посмотришь на Кранца. — Заметив удивление на лице Гловаша, Ян самодовольно оскалился и продолжил его инструктировать, — дождетесь, когда он покинет замок и привезете его мне. Только обязательно живым, иначе можете не возвращаться.
— А если он не покинет замок? — внимательно слушая главаря, уточнил Святой.
— Покинет, еще как покинет, — убежденно заявил Залеский и с презрением в голосе объяснил причину своей уверенности. — Я слишком хорошо знаю этого чистоплюя Сангуша, — он ни за что не потерпит присутствия убийцы рядом со своей пассией.
Когда Гловаш направился к выходу, Ян, и, будто бы что–то вспомнив, остановил у самых дверей.
— Святой, — окликнул он своего нового подручного и спросил равнодушным тоном, — а сам–то ты какой веры?
Гловаш удивленно посмотрел на Залеского, а потом изобразил широкую улыбку, никак не вязавшуюся с выражением его глаз.
— А разве это имеет какое–то значение? — задал он провокационный вопрос, но тут же пошел на попятную, тонко уловив настроение главаря. — Конечно же, каноник. Бог всегда в моем сердце. Вот и сейчас перед дорогой я собираюсь зайти в храм и поставить свечку за успех богоугодного дела. Этому меня еще в детстве научила моя мать.
— Иди, — прервал не собиравшегося останавливаться Гловаша Ян и про себя подумал, что избавится от него даже в случае удачного возвращения.