НЕЧТО
Все более тревожные новости доходили до замка, все ближе подбиралась к этому тихому краю смерть. Возвращение князя Полонского стали ждать с нетерпением. И Эвелина, и Адам хотели как можно скорее вернуться в Политанию, чтобы не стать непосредственными участниками происходящего. Однажды Сангуш даже предложил выехать, не дожидаясь старого князя, но молодая княжна категорически отказалась от подобной идеи, приведя достаточно аргументов в пользу дальнейшего пребывания в замке. Желание увидеть законченный портрет было среди них самым глупым и потому оставленным без внимания Адамом. А вот быстрый взгляд, брошенный при этом в сторону Карла, он заметил, и это его немного задело. Смутные подозрения стали кошками скрестись в его душе, и Адаму стоило определенных усилий от них избавиться. Совсем недавно он уже ревновал Кранца к Глории и совершенно напрасно. Повторять то же самое и в отношении Эвелины он посчитал глупостью, унизительной для себя. Если бы он мог в этот момент заглянуть в душу Кранцу, то думал бы абсолютно иначе.
Карл был единственным человеком в замке, кто не желал скорейшего возвращения Полонского. Любой разговор на эту тему стал восприниматься им не иначе как напоминание о скоротечности времени. И без того впервые в жизни ему казалось, что время ускользает от него словно вода сквозь пальцы. Вечерами, беспомощно оглядываясь на очередной прожитый день, который уже никогда не повторится в его жизни, Карл ощущал нечто новое в себе. Это нечто заставило его отбросить за ненадобностью все то, чем он жил до сих пор, заставило с пренебрежением относиться ко всему тому, чем продолжали жить другие люди. Все события прошлого, настоящего и будущего остались за стенами замка. Даже его кошмарный сон ушел в небытие, потеряв для Кранца всякий смысл. Все те странности, которые происходили с ним в последнее время, теперь воспринимались лишь как случайное стечение обстоятельств, искривленное его больным воображением. Что–то хрупкое и бесценное попало ему в руки, неудержимо притягивая к себе и не давая отвлечься ни на что другое. А осознание того, что он, сам того не желая, прикоснулся к чему–то не принадлежащему ему, заставляло его спешить жить. И лишь одиночеству, единственному из всех его верных спутников, было позволено иногда проведывать Карла, напоминая о том, что он не забыт и что ему есть к кому вернуться, когда хрупкая драгоценность выскользнет из его рук и разлетится на тысячи осколков. Кранц пытался спорить с ним, прогонял прочь, но одиночество лишь с состраданием и пониманием смотрело на него и, невозмутимо стерпев все оскорбления, уходило до следующего раза. А где–то рядом безжалостное время, невольный свидетель происходящего, прохаживалось из угла в угол, с нетерпением поглядывая на песочные часы, и цинично улыбалось каждый раз, когда Карл в растерянности пытался придержать его за руку и заглянуть в глаза. Время, истинный хозяин всего сущего, упивалось мимолетной и эфемерной властью над тем, кто ему не принадлежал.
— Я, кажется, начинаю понимать, что такое любовь, — как–то сказал Адам единственному человеку, с которым мог поделиться самым сокровенным, когда они наблюдали со стены за Эвелиной, занятой своими цветами.
— И что же? — равнодушно поинтересовался Карл, не в силах отвести взгляд от хозяйки замка. Чем дальше, тем труднее ему было воспринимать откровения Сангуша, тогда как ему самому приходилось из последних сил сдерживать собственные чувства.
— Когда рядом со мной была Глория, я жил сегодняшним днем, — начал издалека Адам. — Какая разница, что было вчера или будет завтра, если сегодня тебе принадлежит лучшая женщина в мире. Все, что мне оставалось делать, это наслаждаться жизнью, не думая ни о чем ином. Мне хотелось всего и сразу. Даже сейчас, по прошествии времени, я многое отдал бы, чтобы снова ее увидеть. Многое, но уже не все. Каждый новый день, проведенный здесь, все больше меняет меня, и, надеюсь, к лучшему. Я стал задумываться над тем, что меня ждет завтра, с кем я разделю все радости и невзгоды, которые еще предстоят на моем веку. И это завтра я связываю только с одной женщиной, и эта женщина — отнюдь не Глория.
— По–моему, это вполне естественно, когда мужчина связывает будущее со своей невестой, — без тени иронии заметил Кранц.
— Нет, я не о том, — стал заводиться Сангуш и неожиданно умолк, не сумев сразу подобрать нужные слова. Потом он тяжело вздохнул и сдался. — Я не знаю, как это выразить словами.
— Может это и хорошо, — поддержал его Карл. — Не слишком ли большую роль мы в своей жизни отводим словам? Иногда мне кажется, что слова — всего лишь фиговые листья, которыми мы пытаемся прикрыть реальность. И при этом неважно, — от других, или от самих себя.