— Тебе бы радоваться, Гаврила, а ты все бегаешь как неприкаянный. Хороши все–таки цацки. Так, глядишь, и до ста лет дотянешь, а то и больше. Предыдущий хранитель до ста четырнадцати дожил, — заговорил с ним шут. Потом скептически посмотрел на него и сам себе возразил. — Нет, ты, пожалуй, долго не протянешь. Тот побрякушками лишь в особых случаях пользовался, а ты вон какую бурную деятельность развил. Хорошо–то страждущие благодарят, не обижают? Только вот над кочевниками грязными зачем так поизмывался? Ну решил на тот свет отправить, так отправляй. А страх такой, что они все перед смертью с ума сходили, зачем нагнал? Вот теперь и сам побегаешь.
Смысл сказанного шутом начал постепенно доходить до Гавриила, и он снова ощутил боль от ожога на груди, последнего из многих оставленных кулоном и кольцом, висевшими на цепочке у него на шее. Каждый раз, когда монах обращался к скрытой в них непостижимой для простого человека силе, они выжигали очередное тавро на его теле. Но творимые при этом чудеса были способны заглушить самую нестерпимую боль. И вот наступила расплата за то, что он возомнил себя всесильным вместо того, чтобы просто хранить древние реликвии, много веков назад украденные его предшественниками и передаваемые избранным.
Гавриил накрыл рукой скрытые под одеждой предметы и, забыв о присутствии шута, снова начал подниматься по ступеням. Вдруг пропасть разверзлась у него под ногами, и он провалился в черную пустоту. Все что осталось монаху, это безучастно дожидаться смертельного удара.
Гавриил медленно приходил в сознание, лежа на холодных камнях у монастырской стены. Лишь почувствовав падающие на него капли дождя, он открыл глаза и уставился на хмурое небо. Потом он увидел человека, стоявшего возле него и холодным взглядом смотревшего ему в лицо. Древние реликвии снова дали о себе знать, только в этот раз монах почувствовал еще не ведомый ему ледяной холод, исходивший от них. Гавриил понял, что наступил тот момент, который всеми силами оттягивали многие поколения посвященных. Монах с трудом приподнялся и прислонился спиной к стене. Человек продолжал молча наблюдать за ним.
— Ты все–таки нашел нас, — обратился к нему Гавриил, сопроводив свои слова тихим стоном. — Вот и все.
Человек продолжал молча смотреть на него, а монах в свою очередь стал с интересом разглядывать его самого. Ничего необычного, кроме глаз, он в нем не увидел. Но Гавриил знал, что перед ним стоит именно тот, от кого тайное братство так долго прятало принадлежащие ему по праву реликвии. Монах окоченевшими руками с трудом снял цепочку с шеи и молча протянул ее законному владельцу. Тот взял ее и повернулся, чтобы уйти.
— Я не хочу умирать, — срывающимся голосом сказал ему в спину Гавриил, но человек, похоже, его даже не услышал.
Лишь сделав еще несколько шагов, он остановился и, повернувшись, посмотрел в глаза монаху.