— За все в этой жизни приходится расплачиваться. И не только мне.
— Только не сейчас, — стонал тяжело раненый случайной пулей Полонский. — Я не хочу умирать.
Он так и не смог прийти в себя от потрясения, затмившего собой даже физическую боль. Немеющими пальцами он вцепился в заветную шкатулку и из последних сил прижимал ее к своей груди, пока Адам тащил его тучное тело в укромное место, подальше от разгорающегося во дворе замка боя.
— Эвелина, — прохрипел князь, когда Сангуш остановился, чтобы перевести дух.
— Она пока в безопасности, — решил успокоить его Адам, пытаясь восстановить дыхание и самообладание.
— В подземелье за бочками с порохом есть тайный ход. Выведи ее из замка и взорви все к черту вместе с этими ублюдками, — успел сказать князь, прежде чем умереть. Его скрюченные пальцы еще долго не хотели расставаться с алмазом, и Сангуш потерял немало драгоценного времени в бесплодных попытках справиться с мертвой хваткой князя.
Потом он, даже не посмотрев, как развиваются события во дворе, бросился в одну из укромных комнат замка, где какое–то время жил Кранц, а теперь спряталась Эвелина. Пряча под полой шкатулку, Адам не стал говорить своей невесте о смерти отца. Вместо этого он сказал ей, что князь послал его за ней, а сам дожидается их уже за пределами замка. Женщина растеряно выслушала его и продолжала стоять на месте, будучи не в состоянии предпринимать какие–то действия. Сангушу пришлось чуть ли не силой тянуть ее к выходу. В этот момент в дверях неожиданно появился тот, кого Адам уже не рассчитывал когда–нибудь увидеть.
Карл, успевший неплохо изучить планировку замка, легко пробрался внутрь мимо занятых любимым делом воинов и теперь, стоя в дверном проеме, закрывал молодым людям путь к бегству. Он искал их, желая помочь, но теперь, увидев их перепуганные лица, не знал, что ему делать дальше.
— Карл, — одновременно с удивлением воскликнули Адам и Эвелина. — Как вы здесь оказались?
— Случайно оказался рядом и решил помочь, — как можно спокойней ответил тот.
Неожиданная догадка пришла в голову молодому человеку, и он покраснел от возмущения.
— Это ты привел этих убийц в замок? — крикнул Адам, снова хватая свою невесту за руку. Но Карл даже не посмотрел в его сторону.
— Оставайтесь здесь. Я никого сюда не пущу, пока все не уляжется, — сказал он спокойным голосом Эвелине, косвенно подтвердив догадку Сангуша.
— Мы обойдемся без помощи убийцы, — бросил ему в лицо Адам. — Просто дай нам пройти и забудь о нашем существовании.
В этот раз Кранц услышал его и молча отступил в сторону, продолжая смотреть лишь на молодую княгиню. Все, что он хотел ей сказать, отражалось в его прощальном взгляде на нее. Эвелина окончательно растерялась и беспомощно посмотрела по сторонам. Заметив забытую всеми картину Кранца, она зачем–то попыталась подойти к ней, но была остановлена своим женихом.
— У нас нет времени, — довольно грубо крикнул он, удерживая ее на месте и одновременно сильнее прижимая к телу шкатулку.
— Я всего лишь хочу взять с собой картину, — попыталась она объяснить Адаму, уже успев отказаться от своей неуместной затеи.
— У тебя будет много других картин, — раздраженно заявил ей Сангуш, вытолкнув, наконец, из комнаты. Последовав за ней, он на мгновение задержался и с ненавистью посмотрел на Кранца. В этот момент он искренне пожалел, что не имеет возможности высказать тому в лицо все, что о нем думает.
Вскоре никем не преследуемые молодые люди оказались за стенами замка.
— А где отец? — с тревогой обратилась Эвелина к Адаму, забыв обо всем остальном.
Вместо ответа, Сангуш на какое–то время застыл в нерешительности.
— Стой здесь, — приказал он невесте, приняв какое–то решение, и бросился назад. Через минуту он снова оказался рядом и, схватив ее за руку, бросился прочь от замка. На ходу он успел заметить, как еще какие–то люди ворвались в ворота замка, но тут же выбросил их из своей головы. Явись сейчас в замок хоть вся армия Политании, это уже не имело никакого значения.
Повстанцев же, успевших к тому времени практически уничтожить защитников замка, охватила самая настоящая паника. Они никак не рассчитывали столкнуться с новым отрядом противника. Захарий был единственным среди них, кто испытывал другие чувства, — он почти сразу узнал своего злейшего врага и теперь прорывался к нему, не обращая внимания на то, что происходило вокруг него. Когда политанцы стали истреблять застигнутых врасплох повстанцев, он уже вступил в смертельную схватку с Залеским. Вскоре извергаемая ими ярость заставила всех остальных опустить оружие и наблюдать за их поединком, в котором ни у кого не было преимущества.