— Ничего удивительного, — ответил Грулэм, бросив взгляд в сторону притихшего Сита. — У них есть на то причины. Волуны хранят тайну креста и множество других знаний. У каждого из них свое предназначение. Тот, кто послал меня к тебе, был хранителем кристалла мироздания. Именно он нашел тебя и узнал. Его звали Флодином.
— Почему звали? — спросила девушка.
— Он погиб. А кристалл сейчас в руках сатов. Вернуть его — твое предназначение.
— А какое твое предназначение?
— Стать твоей тенью, — буднично ответил волун, — и пройти с тобой весь путь до самого конца.
Анабель посмотрела на окружавших их людей, обратила внимание на изумленное выражение их лиц и раскрытые рты. Даже трупы крэторнов произвели на вернувшихся с оружием мужчин меньшее впечатление, чем услышанный только что разговор. «Когда–нибудь это должно было случиться», — подумала девушка, перед тем как отправиться на встречу своей неведомой судьбе.
ЙОРН
Сат карабкался на холм, а потом скатывался с него вниз. И снова карабкался вверх, не оглядываясь назад. Он даже не пытался исчезнуть. С того самого мгновения, когда Йорн увидел всадника на вершине холма и его вечного спутника дромадера, он все понял и проклинал Глума, втянувшего его в это дело. Стук копыт за спиной гнал его вперед и не оставлял надежды на спасение. Слишком хорошо сат знал, что такое судьба. Но он не был бы сатом, если бы не попытался ее избежать. Впереди показалась опушка леса и шанс на спасение. Но у первых деревьев силы покинули Йорна. Он на четвереньках дополз до старого дуба и, цепляясь ногтями за кору, поднялся на ноги. Когда он повернулся и оперся спиной о дерево, всадник уже был рядом и спокойно наблюдал за его потугами. Из–за его спины, хищно скалясь, выглядывал дромадер. Сат, тяжело дыша, с ненавистью смотрел на своего преследователя. Он никогда не видел его в лицо, но многое о нем знал. Еще совсем недавно Йорн был уверен, что никогда с ним не встретится лицом к лицу. Тем более при таких обстоятельствах. Уверенность исходила из убеждения, что встреча с ним — это удел смертных, а не сатов, которым дарована вечность. Но саты сами изменили законы миров, и Йорну предстояло первым из них за это расплатиться. Первым, но не последним. При мысли о том, что та же участь постигнет и Глума, он почувствовал себя увереннее. Ненависть и разрушение всегда составляли смысл существования сата, и даже столь явная угроза этому существованию не могла ничего изменить.
— Приветствую тебя, Вэлэвин, — сказал Йорн, немного придя в себя. — Я вижу, тебе надоело со стороны наблюдать за тем, что происходит в этом мире. Прекрасно тебя понимаю, так как испытываю те же чувства и порывы. Но я всего лишь маленький и никчемный сат, а ты… если для меня это всего лишь маленькие, хотя и приятные шалости, то, как твои действия оценят Дающие Жизнь?
— Маленькие шалости, никчемный сат… — смеясь, заметил всадник. — И это говорит тот, кто вознамерился перевернуть с ног на голову не один мир, как ты сказал, а миры, столкнув их лбами?
— Почему мы не можем сделать то, что уже однажды проделали? — Теперь на лице сата появился не менее хищный оскал, чем тот, который изобразил дромадер. — Если бы это было запрещено, то разве нас не остановили бы в ту же секунду? Возможно, мы немного ускорили то, что должно произойти и без нашего участия. Возможно, в этом и есть наше предназначение. А может быть, мы просто лучше других умеем использовать в личных целях предначертанный ход событий. Что в этом плохого, если подобная оценка здесь вообще уместна? Мы ведь не люди, чтобы играть в добро и зло?
— Ты прав, — сказал Вэлэвин и грустно улыбнулся, — мы не люди, ни ты, ни я. Но что бы вы, саты, да и все арлемы, делали без людей? Где бы вы сейчас были?
— На Эйлефе, среди крэторнов, — не то серьезно, не то издеваясь, ответил Йорн.
Брезгливость едва не проступила через маску спокойствия на лице всадника, но он предпочел оставить последние слова сата без комментариев. Вместо этого он напомнил ему сказанное ранее.
— Если бы что–то было запрещено, то вас остановили бы в ту же секунду. Кажется, ты так сказал? А ты не подумал, что, может быть, именно это и произошло?
— Подумал, — злобно признал сат и тут же ядовито усмехнулся. — Но что ты можешь мне сделать? Убьешь меня?
— Кто знает… — неопределенно ответил Вэлэвин, и эта неопределенность испугала сата еще сильнее.
— Ты не можешь этого сделать, — прошипел он.
— Ты в этом уверен или тебе так хочется? — поинтересовался всадник.