— Я бессмертен, — едва не сорвался на крик Йорн. — А твой удел — смертные. Вот к ним и отправляйся. Среди людей от тебя больше пользы. Особенно нам…
Вэлэвин не стал отвечать. Он просто молча смотрел на маленькое злобное чудовище, уделом которого было пожирание человеческих жизней. Даже сейчас оно пыталось упиваться своей безнаказанностью. И в чем–то оно было право. Вэлэвин не был ни судьей, ни палачом, ни даже мстителем. Он только превращал людей в судей для самих себя и мстителей за свои собственные ошибки. После его появления люди чаще всего и становились палачами собственной жизни и жизни других людей. Кто как не он подносил пищу прожорливым сатам. Будь он человеком, груз сомнений уже давно бы сломал его. Но он не был человеком, и для него не существовало сомнений.
Йорн уже почувствовал близость спасения, когда всадник вновь заговорил.
— Флодин ведь тоже был бессмертен.
— Флодин был бесполезным и ничтожным волуном, хранившим знания, которыми сам никогда бы не рискнул воспользоваться. Но ведь ничто не существует просто так. Кто–то должен был взять эти знания и применить. Иначе, зачем они нужны? А Флодин… Он выполнил свое предназначение и ушел. Грубая реальность и никакой трагедии.
— Ты тоже выполнил свое предназначение и должен уйти, — сказал Вэлэвин и процитировал слова сата точно таким же циничным тоном. — Грубая реальность и никакой трагедии.
Лицо сата из зелено- серого превратилось в пурпурное. Он зашипел как змея, преисполненный ненависти.
— Ты не можешь этого сделать. Ты неволен как последний раб.
— Возможно, — спокойно согласился Вэлэвин, — но вот Моро свободен в своих действиях. И я не волен, сдерживать его желания.
Счастливый дромадер спрыгнул на землю. Невесть откуда взявшийся в его тощих руках дротик рассек воздух и пришпилил Йорна к стволу дерева за его спиной.
НОЧЬ.
Каждый участник археологической экспедиции с облегчением встретил окончание этого необычного дня. Люди были подавлены и озадаченны произошедшим. Они избегали ситуаций, когда все могли одновременно оказаться в одном месте. Старались держаться по отдельности, в лучшем случае — возле наиболее близкого для себя человека. При этом разговоры между людьми начинались с увиденного боя и обязательно заканчивались Анабель. Кое–кто даже искал в произошедшем ее вину, вспоминая все странности, замеченные за ней ранее. Остальные просто сходились во мнении, что все произошедшее не сулит ничего хорошего и в будущем.
Когда стемнело, обычных посиделок у костра не получилось. Большинство предпочло уединиться. У костра собрались только Анабель, Грулэм, Глеб со своим Ситом и руководитель экспедиции Дим Димыч. Его гел так и не вернулся. Что касается Сита, то этой ночью он никуда не скрылся. Мало того, будучи в полной прострации, он даже стал видим для людей. И Глеб все время только то и делал, что таращился на своего эльфа. Какие чувства он при этом испытывал, оставалось загадкой. Но не так уж сложно догадаться, что может испытывать человек, вдруг узнавший, что есть некто, кто провел с ним всю его прожитую жизнь, оставаясь при этом невидимым. Кому известны все его тайны, и который, по сути, использовал его в слепую. Сит был далеко неглупым эльфом и, догадываясь о чем думает его человек, предпочитал помалкивать и ждать развития событий. Хотя и не забывал подпитываться обильно выделяемой энергией.
Вообще все долго сидели молча, лишь изредка обмениваясь малозначащими фразами. Первым, ближе к полуночи не выдержал Глеб.
— Я бы все отдал за то, чтобы все произошедшее оказалось чьим–то глупым розыгрышем, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.
Сит принял эти слова на свой счет и обиделся.
— Я лично ни в чем не виноват. Если бы что–то от меня зависело, я предпочел бы жить так, как раньше.
В ответ он удостоился довольно злобного взгляда Глеба и замечания Дим Димыча.
— Даже собственная жизнь не всегда зависит от нас самих. Такое впечатление, что кто–то все время пытается все решать за нас, считая нас глупыми детишками и ставя перед свершившимся фактом. А дальше можете делать, что пожелаете, если у вас, конечно, есть выбор. А есть ли этот выбор? — задал он, как ему казалось, риторический вопрос.
— Выбор всегда есть, — возразил ему, внимательно слушавший Грулэм.
— Вы в этом уверенны или это просто ваш принцип существования? — археолог снисходительно улыбался. — Или выживания. Судя по тому, что мы сегодня наблюдали, скорее всего, верно последнее.
— Выход всегда есть, — повторил волун и пояснил. — Мы просто не всегда готовы его принять.