Аголы стали бурно обсуждать сказанное Улфом, постепенно сходясь во мнении, что им ничего другого не остается, как принять его план. При этом снова никто не подумал о том, как это арлемам удалось проникнуть на Землю, да еще и принести с собой эмос. Никто, кроме Вэлэвина. Но его мнение уже никого не интересовало. Единственным, кто не забыл о его присутствии во время бурных обсуждений, был Улф. Когда его план был наконец одобрен и старейшины обратились к нему за подробностями. Он вместо объяснений заговорил о Вэлэвине.
— Раз мое предложение принято, я хотел бы попросить совет о небольшом одолжении, прежде чем мы перейдем к сути наших действий, — небрежным тоном обратился Улф к присутствующим. — Я пришел в этот мир вместе с Вэлэвином и знаю его лучше остальных. Он отличается от нас своим мировоззрением, но я уверен, что оно никогда не сводилось к тому, чтобы нанести какой–либо вред нашему миру. Он ошибся, и его ошибка привела к смерти наших братьев. Но, я думаю, никто так не накажет Вэлэвина за этот проступок, как он сам. Мы должны предоставить ему возможность искупить свою вину. К тому же не следует забывать. Что именно ему дана власть над Эйлефом, и мы обязаны с этим считаться.
У аголов были более значимые дела, чем определение наказания для Вэлэвина, и потому они немедля поддержали Улфа и тут же, забыв о провинившемся, вернулись к теме необходимых преобразований на Земле. Но в этот момент кто–то, наконец, вспомнил о Нэбэлит, которую, как властительницу избранного мира, нужно было хотя бы поставить в известность о принятом решении. Но ее не обнаружили ни на совете, ни где бы то ни было на Алэнте. И тогда свое веское слово опять сказал Улф.
— Я думаю, нам следует спросить Вэлэвина, где сейчас находится Нэбэлит. Судя по тому, что кристалл находится у него, ему должно быть известно ее местонахождение.
К концу совета положение Вэлэвина стало намного хуже, чем он предполагал в начале. По сути, тот, с кем он рядом вырос, тот, кто только что, казалось, заступился за него, обратив внимание остальных на кристалл, предопределил будущее Вэлэвина. Отсутствие Нэбэлит и наличие у Вэлэвина как нельзя лучше развязывало руки остальным, и они не преминули этим воспользоваться.
СЛУЧАЙНОСТЬ НА ДВОИХ
Анабель медленно рассматривала каждую картину, представленную на выставке. Делала она это больше для того, чтобы просто развлечься, а не потому, что творения непризнанных авторов ее так уж сильно заинтересовали. Глеб тем временем нетерпеливо переминался с ноги на ногу за ее спиной, еле сдерживая себя. Ему явно хотелось поскорее добраться до какой–то конкретной части экспозиции, но и раздражать своей настойчивостью девушку он тоже не хотел.
В целом работы оставляли двоякое впечатление. С одной стороны Анабель пришла к выводу, что уже в те времена было достаточно не столько художников, сколько больших оригиналов. Так что, современное искусство возникло явно не на пустом месте. С другой, — некоторые работы вызывали у нее искреннее недоумение, почему их авторы остались практически незамеченными и своими современниками, и искусствоведами более позднего времени. Опять таки, проблема рекламы и раскрутки появилась, наверное, гораздо раньше «поп» культуры.
То, ради чего Глеб привел ее сюда, Анабель заметила и без его подсказки. Перевернутые пирамиды, магические кристаллы и прочие странные вещи на картинах одного автора сразу же напомнили девушке о теории ее друга. Судя по тому, как он засуетился у нее за спиной, то, что кто–то более двухсот лет назад интересовался тем же, чем и он, служило для парня чуть ли не доказательством его правоты.
— Средина 18 века, — начал Глеб свою лекцию, выступая на передний план. Увлекшись, он едва не закрыл собой одну из картин. — Картины малоизвестного художника, подписывавшего свои работы псевдонимом Вэлэвин. Все картины из коллекции графа Людвига фон Верхоффа, занимавшего довольно высокое положение при дворе Слэйвии и по делам военной службы, кстати, побывавшем в одно время в наших краях. Слыл большим любителем произведений искусства, правда, самих по себе, о чем наглядно свидетельствовала хаотичность собранного им материала. Одним словом, подбирал все, что попадало ему под руку, не перебирая. Какую–то системность в собранное им привнесли уже его потомки. Сейчас работы хранятся, как и другие представленные здесь, в хранилищах одного из столичных музеев Слэйвии. Практически не выставляются и мало ценятся. Благодаря этому, Дмитрию Дмитриевичу Корсу и удалось их оттуда вытянуть. Он приехал с курсом лекций по этой теме, и завтра будет читать их в нашем университете. Настоятельно рекомендую послушать. К тому же, можно будет его кое о чем и поспрашивать.