— И где же мне искать этих волунов. Предания гласят, что их уничтожили первыми.
Глум не выдержал и громко засмеялся.
— Как можно уничтожить тех, кто владеет тайной жизни и смерти?
Сэтэрн не обратил внимания на поведение сата. Он о чем–то усиленно думал. Потом задал следующий вопрос.
— Как я их найду, если их никто не видел испокон веков?
— Для этого я и пришел, — успокоил его сат. — Это не составит большого труда. Ты бы справился и без меня, если бы очень этого захотел. Главное — это поверить в то, что волуны действительно существуют.
— Сколько для этого потребуется сил?
— Все, что у тебя есть. Все крэторны должны по твоему приказу искать волунов. Они должны заглянуть в самые дальние уголки твоих владений. Они должны забыть обо всем, кроме поиска волунов.
— А если они никого не найдут? — решил уточнить этот момент Сэтэрн.
— Они и не найдут, — уверенно заявил Глум. — Ты найдешь. Когда придет время.
Смысл его слов начал понемногу доходить до Сэтэрна. Повелитель Эйлефа даже как–то по–другому стал смотреть на сата. Тот был гораздо умнее любого жителя Эйлефа. Возможно, даже умнее любого волуна.
— А что ты потребуешь взамен? — поинтересовался Сэтэрн, похоже, окончательно согласившись с предложением своего незваного гостя.
— Сущую мелочь, которая тебе самому совсем не нужна, — ответил Глум, разглядывая белые носки своих ботинок. — И вообще никому не нужна на Эйлефе. Даже волунам.
ЛАЛИН.
Волуны, в отличие от крэторнов, по характеру мало походили друг на друга, хотя внешне принадлежали к одному типу. Физическая сила и красота были общей для всех чертой. В этом смысле они были еще более совершенны, чем крэторны. Непохожесть их характеров не проявлялась внешне. Заметить это можно было, только будучи волуном, обладая их способностью воспринимать то, чему другие не придают никакого значения. У каждого из них была своя история, своя судьба, свой внутренний мир, свое предназначение. Их, по сути, объединяли только общее отличие от крэторнов и знания, которыми они обладали. Грулэм долго не мог понять, что они делают на этом горном плато, в этих необычных пещерах. Но со временем он заметил, что никто из них не задерживается подолгу в этом месте, то исчезая, то через некоторое время появляясь вновь. В поселении никогда одновременно не находилось более двух десятков волунов. Только Флодин практически никогда не отлучался с плато. Похоже, именно он отвечал за все, что здесь происходило. И еще та молодая женщина, которая первой встретила Грулэма, появлялась здесь чаще остальных. Ее звали Лалин. При каждом своем появлении она не забывала пообщаться с новичком и ответить на его вопросы. Может быть, поэтому тот старался держаться возле нее при каждом ее появлении. Спрашивая Лалин, Флодина и реже других волунов, Грулэм воспринимал новый для себя мир, все новые и новые знания. Если поначалу многое для него становилось настоящим откровением, то со временем открытие чего–то нового воспринималось уже как нечто обыденное и само собой разумеющееся. Как будто для восприятия чего–то нового достаточно просто этого захотеть и открыть глаза. Грулэм иногда задумывался над тем, какой была бы его прошлая жизнь крэторна, обладай он тогда таким восприятием окружающего его мира. И приходил к выводу, что тогда бы он просто не был крэторном. Именно способность воспринимать то, что нельзя попробовать на ощупь, услышать или увидеть, отличала волунов от крэторнов. И дело не в том, что одни могли, а другие нет. А, скорее, в том, что одни хотели, а другие нет.
Но некоторые вопросы Грулэм, почему–то не спешил задавать даже Флодину. А тот в свою очередь не спешил сам на них отвечать. Возможно, потому, что Грулэм сам еще не готов был услышать ответы. Решить эту проблему ему помогла Лалин. Однажды она зашла в его жилище и позвала с собой.
Путешествие с Лалин напомнило Грулэму о том, как он попал к волунам. Те же горные перевалы, сменяющие друг друга, и та же неизвестность впереди. Вот только время как будто остановилось, и ночь никак не хотела приходить на смену дню. И Грулэм был уже другим. Он прекрасно понимал, что, скорее всего, можно было обойтись без этого длительного путешествия точно так же, как они обходились без еды и воды. Ведь время и пространство воспринималось волунами по их собственному желанию. Каждый из них мог свободно перемещаться в обоих измерениях. Недоступным было только то, что зависело не от их собственной воли. Даже волуны не были повелителями в этом мире. Они были всего лишь его частью, имеющей собственное предназначение. И то, чем они обладали, было всего лишь достойной платой за это предназначение. А заодно и средством его осуществления.