Глум тем временем уходил все дальше от Хабола, с ужасом поглядывая на свою изувеченную руку и сожалея о потерянном кристалле. Но чем дальше он уходил от злосчастного пристанища волунов, тем спокойнее становился. В конце концов, он успел сделать то, что ему было нужно, и не был уверен в том, что камень пригодился бы ему и в будущем. Скоро и нанесенное ему увечье перестало казаться чем–то ужасным. Вскоре сат решил сделать привал. Прислонившись к каменной стене, он закрыл глаза, пытаясь окончательно прийти в себя, но тут ему был нанесен новый удар.
— Привет, Глум, — услышал он знакомый голос и, открыв глаза, увидел перед собой Йорна. Тот, ехидно скалясь, наслаждался созерцанием потрясенного его неожиданным появлением Глума.
Йорн хотел было еще что–то сказать своему злейшему врагу, но передумал. Неожиданно для Глума он метнул в него дротик, перешедший к нему по наследству от Моро довольно оригинальным способом, который был сейчас с успехом повторен.
Пригвожденный к скале Глум, как когда–то сам Йорн, долго не хотел сдаваться. До последнего момента он не терял надежду на чудесное спасение, строя планы отмщения на будущее. Но оказался не таким везучим, как его сородич и злейший враг. Не суждено было Глуму увидеть творение своих рук, насладиться результатами своего кропотливого труда. Единственным существом, которое он еще увидел, стал клоун Улф. По–собачьи склонив голову на бок, он с любопытством наблюдал, как исчезает сат, не забывая время от времени корчить рожицы.
РАССТАВАНИЕ
«Кристалл теперь твой». «Ты можешь делать с ним все, что захочешь». «Можешь попробовать вернуть все на свои места». «Вот только не известно, получится ли, или ты сотворишь еще нечто похуже». «Да и не мешает подумать над тем, стоит ли даже пробовать». Этим набором фраз, если не считать показанной дороги в Хабол, пока и ограничилась вся помощь Вэлэвина. Затем он просто оставил Анабель наедине с кристаллом и самой собой.
Мир перевернулся. Перевернулся для всех: людей, крэторнов, арлемов и даже волунов. В самом Хаболе царило замешательство. Что будет дальше, не знали даже хранители тысячелетних знаний. Они просто ждали, изредка поглядывая в сторону Анабель. Но она не знала, что ей следует предпринять, и не прикоснулась к камню, оставив его на прежнем месте. «Почему именно я?», — этот вопрос не выходил у нее из головы. Девушка еще никогда не находилась в такой растерянности. У нее было такое ощущение, как будто ее вывезли в лодке на середину реки и, выбросив за борт, оставили на произвол судьбы. Даже то, выплывет ли она, интересовало далеко не всех. По крайней мере, ей так казалось.
Время шло, а решения все не было. Не было даже попыток к каким либо действиям вообще. Наверное, единственный, кто был чем–то занят, это Глеб. Казалось, еще немного, и он лопнет от переизбытка информации, к которой получил доступ. Лишь изредка, встретив случайно Анабель, он ненадолго возвращался в действительность. И вот, когда девушка собралась положиться на волю случая и просто повернуть кристалл, умыв, таким образом, руки, рядом с ней оказался Дим Димыч.
— Чудесное место, — сказал он как–то вечером, присаживаясь рядом с Анабель на краю уступа. — Если бы не годы, я, пожалуй, носился бы сейчас по Хаболу, как и Глеб. Но, даже никуда не спеша, я успел многое узнать. Знаешь, даже сами по себе, без учета всего произошедшего, знания, которые я получил за короткое время, перевернули бы для меня мир. Уверен, что с другими людьми произошло бы тоже самое, появись у них такая возможность.
— По–моему, им вполне достаточно и того, что с ними уже произошло, — грустно заметила девушка, уныло наблюдая за тем, как солнце прячется за горными вершинами. Казалось, оно, подобно всем остальным, собирается повернуться к ней спиной. Сидящий рядом с девушкой Корс совершенно по–другому оценивал эту картину, как, пожалуй, и все произошедшее. Но, понимая состояние Анабель, не спешил продолжать беседу.
— Что мне делать? — неуверенно, будто сомневаясь в уместности самого вопроса, спросила его девушка. И снова Дим Димыч не спешил с ответом. И тогда она, возможно впервые в жизни, сорвалась. Слезы покатились по ее щекам. — Почему именно я? Неужели больше некому? Даже здесь полно здоровых умных мужчин. Нет, сначала в моей жизни появляются арлемы, потом Флодин, теперь вот еще и кристалл. Но при этом никто не удосужится ответить на мой простой вопрос: «почему я?». Хорошо, если все–таки кроме меня больше некому таскаться с этим камнем на шее, то почему хотя бы не объяснить, что мне со всем этим делать. Почему Флодин просто не отдал мне кристалл, когда у него была такая возможность, и не дал четкие «инструкции по эксплуатации»? Почему из Грулэма и Вэлэвина нужно чуть ли не щипцами вытягивать каждое слово? Почему волуны, такие умные волуны, ввязались в эту идиотскую драку с арлемами, дав возможность сату перевернуть мир? Неужели они не предвидели подобного развития событий? И вообще, почему они позволили какому–то крэторну убить Флодина, а сату забрать камень?